Дух Берсерка

– Это ещё неизвестно, байстрюк, – процедил половец, а его тёмные, как ночь, глаза радостно вспыхнули.

– Что ты сказал? – свободный левый кулак непроизвольно сжался, а правый ещё сильнее стиснул рукоять. За столь тяжкое оскорбление его следовало растерзать голыми руками на месте. Я законный потомок Харальда и Эллисиф, как звали мать на Севере! Я сдержал гнев, вспомнив древнюю исландскую пословицу: «Лишь раб убивает сразу, трус – никогда!». Счастье, что я не принадлежу ни к кому из них.

Кончак оттолкнул другого стражника, коротко бросив:

– Буди всех! – и повернулся ко мне.

– Да, норманн, я знаю, кто ты и кем был твой отец. Мне многое рассказали о вас. И велели убить, да только наш хан распорядился иначе. Я уж решил, что приврали, больно долго ты сидел, аки пёс на привязи! – в ночи страшно прозвучал каркающий звук, отдалённо напоминающий смех.

– Полагаю, рассказчик сам таков, раз не в состоянии убить меня лично? А каков в бою ты? – я снова совладал с обуревавшим душу желанием вбить поганые слова половца ему же в глотку вместе с зубами и саблей.

– Ты почувствуешь! – злорадно ощерился Кончак и прыгнул навстречу.

Щита я не имел, да и левая рука ещё недостаточно быстро двигалась, чтобы успевать прикрываться от ударов. И враг пользовался обретённым преимуществом. Несколько раз я едва отбился, дважды пришлось быстро отскакивать в сторону, ибо просто не успевал за лёгкой саблей Кончака. Руки привыкли к тяжёлым мечам северян, а орудовать саблей было не просто. Вокруг раздались крики, и нас окружили вооружённые воины.

Позже выяснилось, что не только половцы.

Кончак наседал, я изо всех сил защищался. Оба поняли, что он изведёт меня быстрее, чем скорый рассвет разорвёт полог тьмы. И тогда я схитрил. Собравшись с духом, атаковал оскорбителя, толкнул и дугообразным ударом выбил его саблю из рук. Отбросил прочь свою, и мы принялись раздавать один другому щедрые тумаки. Половец, несомненно, уродился богатырём, ведь основная масса степняков невелика ростом и мелка в кости.

Или они измельчали за последние столетия?

Мне пришлось пожалеть, что лишился оружия. Мы уже катались клубком по земле и не замечали, что поднялся лязг клинков. Я лишь смутно различал среди рычания и сопения какой-то звуковой фон. Не скажу, что с безоружным Кончаком сладить стало проще. Попеременно то я, то он оказывались сверху. От мельтешения голова разболелась, и я ногой двинул Кончаку в пах. Он сдавленно охнул и откатился.