Дух Берсерка

– Но волчья суть не поможет тебе управиться с Дагоном.

– Значит, обопрусь на человечью, – огрызнулся я. – Почто не явился, в какой норе прячется?

– Уже недолго идти, осталось преодолеть малость: Бездну, что на запоре держит Абаддона, – демон оскалился в смехе, троица растворилась в воздухе. То же произошло с телами умерщвлённых.

– Их послали на проверку. Кто-то рассказал, где мы, – я развернулся к сидящей на спалённой земле Лите. – Тебя не задели?

– Нет, а вот ты не сберёгся, – укорила дева.

– Разве то раны? Царапины, – усмехнулся я, а в голове вдруг пронеслось: раны впереди.

Буде мы в Мидгарде, близился бы вечер. Тягостные думы не сходили с моего чела. Лик девы потерял все краски, ланиты бледны, ровно мел, а зелень очей подчас нездорово блещет. Боюсь, душой Литы овладевает недуг, какой не вылечит ни один смертный. И вскорости разум девы угнетёт страшная хворь, и нет от неё исцеления. Вся надежда на сестру девы, что обитает где-то за или под Бездной, упомянутой демоном. Зачем и как держать на запоре огромную пропасть?.

Мысли прервались вскриком Аэлиты:

– Вит, что это?! – дева в испуге прильнула ко мне и схватила за руку выше локтя.

По равнине бежит толпа мёртвых, кто-то спотыкается и падает, и таких на бегу втаптывают в грязь, многие опалены, особливо сзади, а есть и совсем обугленные. Бегут по кругу от пышущего жаром огненного шара, что катится следом и неумолимо настигает каждого. И круг привёл вопящую и ничего не соображающую толпу к нам.

– В сторону, живо! – рявкнул я и вместе с Литой нырнул одесную.

Толпа словно и не приметила нас, топот и безумные вопли отдалились, как и выжегший землю шар, прокатившийся по отставшим и свалившимся. Сколь изувеченные души не пытаются сбежать от наказания, оно неизменно следует за ними, но не испепеляет, ино на то и казнь, дабы длиться вечно. Либо до поры, пока не очистится грешная душа. Помнится, так красно лгут попы, когда стращают язычников карой за идолопоклонство.

Мы поспешили покинуть сожженную долину, покуда грешники сызнова не наткнулись на нас, бегая в этих местах кругами.

Часом позже я присмотрел временное пристанище: пологий холм с небольшим углублением. Едва мы настроились на отдых, совсем рядом вспыхнуло, и из чистейшего света вышел… нечеловек. Высокий, плечистый, с заострёнными чертами лица. Грудь закрывают ромейские доспехи, даже короткий меч, которым годится разве хлеб с мясом резать, на поясе. За спиной колыхаются четыре белоснежных крыла. Я нехотя поднялся навстречу.