Дух Берсерка

Торстейн остановился на пороге пещеры, вернее, на выступе у края кипящей лавой пропасти. По правому краю по-над стеной проходит тропа, что кончается обрывом, за ним пролегла противоположная сторона. Временами в лаве вспыхивают языки пламени, благо, невысокие. Воздух в пещере довольно нагретый.

– Значит, не сложнее Хельхейма? – тихо уточнила дева, прижавшись крепче. – И ворот что-то не видно…

– Мы намного ниже главного входа, – задрал голову и повёл глазами Торстейн. – Ладно, пройдём и тут.

Славу Одину, негожее место удалось миновать без трудностей.

Обрыв я перемахнул с разбегу, как и предыдущий, в Хельхейме. Лита сказала, что дальше пойдёт сама, я не стал перечить.

Стены пропали из виду, пространство расширилось, сапоги стали увязать среди мелких камешков. Отовселе струится сероватый свет, что разгоняет темноту в глубине пещеры.

– А вот и первые… гм, «поселенцы»… – я бросил взгляд на подножие возникшей из серого марева огнедышащей горы: закопанным там по плечи людям вряд ли по нраву это определение.

Правда, они уже не люди в полном смысле, да и думать не способны, так как сквозь поле с необычными плодами протекают струйки, а где и ручейки лавы. Иной раз вливаются мёртвым в рот, а то и вовсе покрывают полностью, Некоторые стонут, кто-то молится, другие, уже обуглившиеся и с выжженными очами, едва ворочают языком, а лишённые слуха несвязно бормочут.

– Это ужасно! – глубокие синие глаза бывшей валькирии наполнились слезами.

– Так они платят за прижизненные грехи, – я отвернулся.

За горой дорогу потеснили низкогорья, оставив узкий проход. Я засмотрелся на толщу каменных насыпей и проворонил новую напасть.

– Ложись! – я с силой толкнул Литу на землю, прикрыв собой. Над нами со свистом пронеслась косматая хохочущая бестия на помеле.

– Не понимаю… Почему она свободна? – приподняла дева лицо.

– А разве в Аду кто-то свободен? – мы поднялись и отряхнулись.

Я насчитал трёх летающих старух. «Знакомую» удалось сбить камнем, и она с воем мешком плюхнулась вниз.

Две других отнюдь не спешили заступаться.

– Чтоб ты все кости переломала!

– Вит, что это? – голос Литы дрожал. Я проследил её взор.

Наперерез тащится группа оборванцев. Кожа у многих содрана, мясо в нарывах и язвах, вокруг вьётся стая мух и слепней. Прокажённые, распространяя чудовищный аромат, на ходу буквально грызутся между собой. Срывают ошмётки плоти один у другого и тут же засовывают в глотку.

Я почувствовал омерзение. Дева с трудом удерживалась от рвоты.