Дух Берсерка

Вам пожарят другого, всё равно вы всего не съедите, даже если часть сожрут ваши слуги, – не обращая больше внимания на незнакомца, я снова повернулся к пустующему прилавку.

– Долго мне ещё ждать? – я поймал за рукав пробегавшего слугу. – Подавай мне жратву, негодник! Или я съем тебя с потрохами и грязным передником! И не забудь позвать хозяина, он знавал моего отца.

Слуга суетливо кивал, держа грязную посуду, а когда исчез в кухне, в проёме шибче замелькали повар и помощники.

– И комнату приберите! – в нетерпении я даже застучал пальцами по прилавку.

– Вам какого лешего надо?

– Тот кабан – наш! Запомнил? – угрожающе пробубнил первый, похлопывая дубиной в правой руке по ладони левой.

Второй решил засомневаться:

– Не, не наш. Он нашего господина!

– Ну да, я это и хотел сказать, – раздражённо огрызнулся первый молодец. –Кабан наш… Тьфу, не наш… – он обернулся за поддержкой к дружку, подсказавшему: «не твой».

– Не-а, – честно признался я. – Так чей? Ваш, не мой или этого барана?

– Кабан принадлежит ему, – дубина указала в сторону человека в чёрной накидке.

– А-а, кабан принадлежит барану! Так бы сразу и сказали! – я прошёл к огню, на котором жарилась туша. Недолго думая, придержал вертел с истекающим ароматным соком зверем и с хрустом оторвал заднюю ногу.

Конечно, связываться со всякими проходимцами мне сейчас некстати, но гордость взяла верх. Слухи разлетаются быстро, а значит, уже через час молва о молодом выскочке с Севера дойдёт до многочисленных слуг василевса, к вечеру здесь будет стража, меня отправят в тюрьму, а утречком, глядишь, и сам царь пожелает, чтобы возмутитель спокойствия предстал пред его светлые очи… Впрочем, эти выпивохи к утру забудут, как их самих зовут, не то что приметы какого-то там заезжего варвара, коих пруд пруди не только в Царьграде, но и на землях по дороге на Север.

Столь наглый и одновременно ловкий поступок сильно возмутил громил, что вылилось в казусный поединок. Мне не составляло труда, обгладывая мясо, уворачиваться от обоих, а те дубасили по столам и чужим головам и плечам. Эффект отличался от того, что ожидал сухопарый. Полупьяные или перепившие посетители начали молотить один другого, в ход пошли ножи, посуда и лавки.