Дух Берсерка

Но вот небеса потряс громовой раскат, а последовавший блеск молний возвестил, что на выручку мореходам явился сам Аса-Тор. Защитник богов и людей, сокрушитель великанов и Ас-Громовержец, Одинссон прибыл на бронзовой колеснице, что запряжена двумя козлами. Тангниостр всегда скрежещет зубами, Тангриснир же скрипит, а от рогов и зубов козлов летят искры.

Разразившаяся гроза сопровождалась сполохами и сотрясающими мир ударами грома. Светопреставлению наверху вторило тёмное море, чьи огромные волны то и дело накатывали на корабль.

А белые барашки теперь скользили и по ним. Вода и воздух будто спорили об участи рисковавших жизнями людей.

Вихрь втянул «Иггдрасиль» в неистовый шторм. Бешеный ураган набросился на драккар со столь жуткой силой, что дерево беспомощно застонало. Ярость волн столь велика, что они раз за разом накрывали воинов с головой, не давая вздохнуть. Сквозь завывания и свист неукротимого морского шквала донёсся хриплый, срывающийся глас Рудольфа:

– Корабль не выдержит! Эгир проявит милосердие, если разобьёт нас о скалы!

– Выдержит! – отозвался с кормы ярл, не менее яростно, чем сам ураган кораблём, орудующий рулевым веслом.

– Я сам крепил... – вновь накатила волна, скрыв Олафа, – тьфу, что за гадость… доски заклёпками! Зря, что ли?

Сплёвывать приходилось всякий раз, как исполинские волны перехлёстывали через борта. Люди ещё как-то пытались грести, но уже стало ясно, что усилия семи десятков рук пропадают втуне.

Вдруг грохот раздался прямо над кораблём, в мачту врезалась слепяще-белая молния, и на время викингов поразила слепота.

Мачта с душераздирающим стоном разломилась и упала меж скамьями драккара. Убрать её так и не успели, и из днища остался торчать кусок не больше двух локтей.

Молния застигла Торстейна, Колояра, Дуба и Арне на носу. Им порой будто виделись вдали снежные вершины. Хирдманны и остались там, пытаясь укрыться за широким форштевнем судна. Однако коварная волна незамедлительно воспользовалась их временной слабостью и смыла за борт сперва Арне и Торстейна, а после вернулась за русами.

– Торстейн!.. – разнёсся над морем горестный возглас Олафа.

Кружка с вином с силой ударилась о столешницу. У Торстейна до сих пор в ушах звучал крик старого ярла. И он не мог спокойно вспоминать о случившемся. Из дальнейшего в памяти всплывали лишь обрывки. Ледяная вода привела в чувство, Торстейн всплыл в десятке саженей от «Иггдрасиля». Арне нигде не было видно.