Европейский гамбит

Дитрих вонзил нож ему под подбородок и оставил там.

Меня передернуло. Спокойствие, с которым Дитрих убивал людей, заставляло иногда панически боятся его, несмотря на годы нашей дружбы. Убивать невинных людей, пусть даже и простолюдинов, было совсем не по мне. Отец воспитывал меня в католической традиции, рассказывая о любви Господа к людям. Дитрих тоже был католиком, но…

– Мы вышли обсудить план допроса, когда один из мушкетеров перерезал горло второму, затем распутал пленных. Голландец, скажем так, Иерг Эндорфер, убил своего освободителя, и оба лже советника попытались бежать.

– Рассказывать графу это будешь ты, – добавил Дитрих, у него тоже тряслись руки. – У тебя убедительный голос.

Я взорвался:

– Какого черта! Ты режешь этим убогим глотки, стреляешь в людей, чья вина лишь в том, что нам нужны их имена. Заставляешь меня участвовать в этом. А теперь еще хочешь, чтобы я рассказывал Рекнагелю этот бред, в который не поверит и пятилетнее дите?!

– По какому поводу такой шум? – осведомился граф, входя в палатку.

Дитрих зло посмотрел на меня, затем отвел взгляд, успокаиваясь. Я несколько раз сжал и разжал кулаки, избавляясь от гнева.

– Пленные бежали, ваша милость.

Рекнагель изумленно приподнял бровь, оценивая произошедшее в палатке. Альберг наклонился к телу охранника, рассматривая его. Протянув руку, капитан выдернул нож из мертвеца:

– Что это? – поинтересовался граф Рекнагель.

– Нож принадлежал мушкетеру. На нем твой девиз, – пояснил Альберг униатскому вождю. Потом он обратился к Дитриху:

– Что здесь произошло?

Штаден с высокомерным видом проигнорировал капитана наемников и вопросительно поглядел на графа, ожидая, когда тот сам задаст вопрос.

– Мне тоже это очень интересно, – сказал Рекнагель.

– Один из мушкетеров был сообщником эмиссаров самозванцев, – пояснил я, – Когда мы вышли обсудить план предстоящего допроса, он убил напарника, затем освободил шпионов.

Капитан Парас уважительно посмотрел на Дитриха.

– Где тела? – поинтересовался он. Я отвел его на луг.

Позже, когда я ложился спать, Штаден сидел у выхода из палатки и внимательно наблюдал за мной. За все прошедшее с момента встречи с настоящими советниками время мы с ним не перемолвились ни единым словечком.