Европейский гамбит

Так и случилось – двери опочивальни распахнулись настежь.

– День добрый, любезная сестричка, – язвительно произнес государь.

– День добрый, любезный братец, – улыбнулась в ответ Ксения. За ее спиной в проеме двери виднелись смущенные стрельцы, которым Федор строго воспретил кого либо пускать к нему. Да разве остановишь сестру государеву? Она, как в Москве говорят, рыцаря немецкого с бронею съест за милую душу, не подавится. Любит народ Ксению Борисовну, оттого и шутит. Благо, сама царевна позволяет, сама смеется своею белозубой улыбкой.

Ксения, улыбаясь, смотрела на брата, наклонив голову, затем повернулась к стрельцам, толпившимся в дверях, сурово взглянула на них и притопнула ногой. Двери тут же закрылись и брат с сестрой остались в полном одиночестве.

– Посол свейский у меня был, сестрица, – сокрушенно произнес Федор. – Про договор о помощи говорил, напоминал, что я делать должен, если Густав кесарю германскому войну объявит.

– Известно что, – перебила государя Ксения. – Сам же, братец, договор и продлевал, помнить должен – Речь Посполитую нам необходимо удержать от помощи кесарю, свои войска на нее двинуть.

Нам обидой резануло государев слух, будто и не он царь всея Руси, а вместе с сестрой Московским государством правит.

Самой большой обидой Федора была Ксения. Жаль не умерла, пока дитем малым была. А теперь уже ничего и не поделаешь… Любит ее народ, больше государя своего любит. И случись с ней что – быстро вспомнят царевича Дмитрия, все грехи отцовские Федору припомнят.

Завидно царю было, завидовал воле ее – вот уж кому на самом деле мужиком родится надо было, на трон отцовский сесть – и боялся ее. Не раз Ксения уже поперек воли брата вставала, говорила, что думала, и знал Федор, что молчаливая поддержка боярская не за ним, за царевной.

И на кой черт батюшка ей столько позволял, к себе приблизил, наукам да грамоте разной обучил. А Ксения учится любила и хотела. Уж на что Федор ученым был, отец средств на образование не жалел, а не любил в споры вступать с сестрой.

Тем более Ксения рядом с батюшкой все время была, смотрела, как отец государством управляет, и запоминала, училась. Научилась, на беду Федору.

– И что же мне, с Ганзой теперь порвать? – искренне удивился брат. – Откуда же тогда деньги брать буду? Без торговли казна опустеет.

– Самим торговать пора, – решительно возразила Ксения. – Без Ганзы проживем, любезный братец.