Европейский гамбит

Себастьян и мэтр Якобсон выжидали все это время, так и не начав свой разговор. А может быть говорили настолько тихо, что я просто не слышал их голосов.

Наши комнаты располагались в другом крыле дома, тоже наверху. Пройти к ним иначе как через первый этаж было невозможно. Я старался запомнить все, что видел вокруг, прикидывая себе план дома со всеми его переходами, комнатами, входами и выходами. Вроде бы получалось.

Покои были обставлены победнее, чем хозяйские, но на убогость пожаловаться было грех.

Ели молча, потратив на это не больше получаса, затем пришел Себастьян. Он выглядел встревожено, взгляд его перепрыгивал с вещи на вещь, ни на чем надолго не останавливаясь.

– Поели? – не дождавшись нашего ответа, он продолжил. – Тогда собирайтесь! Старик Якобсон что то задумал. И как мне кажется, о своих мыслях он нас известить вовсе не собирается.

– То есть мы уезжаем отсюда лишь потому, что тебе показалось подозрительным поведение старика? К которому в дом нагрянули трое молодых дворян с оружием в руках, разве что не оставляя кровавых следов за собой?! – мне очень хотелось здесь остаться хотя бы на ночь.

Мой спор с Себастьяном прервал резкий стук в дверь. Стучали властно и настойчиво. Так стучать может только толстый лавочник, одевший кирасу, взявший в руки алебарду и получивший чин лейтенанта городской стражи, со всей причитающейся наглостью.

Я скорчил рожу Себастьяну и взял свой меч, по счастью брошенный, когда я раздевался, неподалеку. Дитрих же с клинком вообще никогда не расставался, поэтому сейчас придвинул к себе ближе пистолеты. Сам фон Вормсвирген встал со шпагой у двери и, не упуская случая подурачится, проблеял:

– И кто же это там?

– Господа, именем правительства республики Соединенных Провинций вам предписано сдаться в руки городской стражи за убийство четырех беззащитных, – лицо Себастьяна возмущенно вытянулось, – граждан Амстердама и за подделку бумаг, удостоверяющих вашу личность! – возмущение графа мгновенно переросло в удивление.

– Нам нельзя попадаться в руки властям, – сделал шепотом невероятно ценное замечание Дитрих.

– А ведь и правда! – передразнил его голос фон Вормсвирген.