Европейский гамбит

Что он мне хочет поручить? Пробраться в ставку Кристиана IV и убить его? В одиночку, ну или пусть даже со своей Серой ротой, разгромить армию датчан? Или он собирается передать мне командование имперскими войсками?!

Мастер Боль тем временем продолжал:

– Ты подождешь в специально отведенных для тебя покоях во Внутреннем городе, пока не прибудут Себастьян и Альберт.

Слова его прозвучали для меня подобно грому. Этих двоих я знал очень давно. Лет десять точно. Когдя я с ними познакомился, мне было немногим за двадцать.

– Ваша миссия будет секретной. Секретной, Дитрих. Зная тебя, это достаточное пояснение, чтобы ты не проронил ни слова никому. Ганза в опасности!

Он действительно выглядел испуганным и казался сгорбленным под грузом ответственности, свалившейся на него. Ганза в опасности! Кристиан Датский? Протестантская уния? Я не видел ничего, что могло бы угрожать Союзу. Да, наверное, и не могло существовать такой опасности. Если и не Габсбурги, Верховный Магистрат нашел бы другое государство и другую династию, которая бы поддерживала его.

Мастер Боль попрощался со мной до приезда Себастьяна и Альберта, сказав, что меня вызовут к нему, даже если они приедут в полночь.

Мальчишка, отправленный мастером Иеронимом сопровождать меня и указывать путь, без умолку рассказывал мне о городе, о ярмарке, об отрядах милиции. Но я его не слушал – мысли об опасности, угрожавшей Ганзе, не давали мне покоя. Тем более такой опасности, которой мог испугаться глава Магистрата Союза.

Покои мои были предназначены по меньшей мере для члена императорской семьи. Персидские ковры, монополией на торговлю которыми обладал Союз, серебряная посуда. Горячая еда, ожидавшая меня на столе, могла бы удовлетворить человека и гораздо более благородного происхождения, чем я. А я не мог похвастаться обширной родословной – в нашем роду первым дворянином стал лишь мой отец, пожалованный титулом благодаря ходатайству мастера Боля.

Обрадовавшись наконец то представившейся возможности избавиться от доспеха, так отягчавшего меня в пути, я рассмеялся. Сняв кирасу и отдав ее слуге, можно было приняться за еду.

Отобедав, я растянулся на кровати и попытался уснуть. Но сон не шел. Мысли, так или иначе, возвращались к приезду Себастьяна и Альберта.

Мы с ними не были друзьями, по крайней мере в обычном понимании этого слова. Мне было приятно их общество, как и им мое.