Европейский гамбит

Зебальд Копп, которому придется оставить свой мушкет в нашей комнате, шел на встречу с некромантом вооруженный лишь длинным узким саксонским клинком, которым пользовались простые пехотинцы.

Эти двое не выглядели обеспокоенными. У Конрада Люблера сказывался многолетний жизненный опыт, он все таки был постарше меня и мало что могло напугать моего лейтенанта. А Зебальд просто не мог представить себе всех сил, находящихся в распоряжении нашего противника.

Я ему жутко завидовал. Имея представление о могуществе некроманта, трудно было унять дрожь в коленках.

А ведь я был и постарше теперешнего моего подчиненного и поопытней. Судьба пока берегла меня от смерти, но кто знает, какое театральное действие она разыгрывает сейчас?

– Как мастер Штейнман сообщит нам о том, что настал наше время? – спросил я у Альберта. До этого данная сторона вопроса не представлялась мне важной, ложась целиком на плечи ливонца.

– Я почувствую его сигнал и скажу вам. Что то вроде горна, только неслышимого ни для кого, кроме меня.

Я покачал головой, выражая свое отношение к такой магии, и в очередной раз – наверное, сотый – проверил пистолеты. Это занятие успокаивало меня, заставляло собраться, быть готовым действовать в любой момент.

– Зебальд, проверь мастера Зольгера, – сказал Себастьян, в очередной раз забирая все наши ставки. Ему удивительно везло в карты и притом абсолютно честно, без шулерства.

Сержант решил было возмутиться, но потом прикинул, что из нас он самый младший и по возрасту, и по званию. Он покорно поднялся и вышел за дверь, в коридор, который вел к лестнице на первый этаж.

– Долго еще ждать? – спросил Люблер, раздавая карты. – Уже и день на исходе.

В распахнутое узкое оконце падали последние лучи заходящего солнца. Видимый нам участок неба был окрашен закатом в багровые цвета. Наверное каждый посчитал это дурным предзнаменованием, но поостерегся сказать об этом вслух, не желая прослыть трусом.

На городских улицах было тихо, изредка доносился шум играющей в свои забавы детворы или проходящего патруля ночной стражи, готовящегося к исполнению своих обязанностей.

Когда часы на городской ратуше пробьют девять часов, горожанам будет запрещено появляться на улицах и каждого преступившего этот приказ ждут долгие разбирательства с городской стражей.

Скрип двери заставил всех нас вздрогнуть. В комнату ввалился обеспокоенный Зебальд:

– Вставайте, мастера Зольгера нет в зале!

Мы немедленно вскочили со своих мест, оставив недоигранным карточный кон.