Европейский гамбит

– Почему с нами направили Зебальда? – спросил я у Дитриха ближе к вечеру, когда мы уже проехали не меньше одной пятой нашего пути.

– Это я попросил включить его в список действующих лиц, – пояснил Штаден. – Способный малый. Видел бы его во время битвы при Кельне. Умеет работать и головой, и мечом.

Мы ехали чуть впереди остальных, негромко переговариваясь. Сзади Себастьян что то втолковывал Коппу, громко смеясь. Зебальд был просто очарован фон Вормсвиргеном, называл его не иначе как «ваша милость» и был уже готов по единому слову фон Вормсвиргена броситься в огонь.

Замыкал нашу процессию мастер Зольгер, понуро ехавший на гнедой кобыле. Он ни разу не заговорил с нами, предпочитая прятать глаза и изредка что то шептать одними губами.

Я рассказал Дитриху о четырех порциях эликсира и о своем мече, который был зачарован мастером Фридрихом. Наверное это был единственный случай в его жизни, когда Штаден пожалел о том, что его клинок освящен в Ватикане.

– Великолепно, – сказал Дитрих.

Он перекрестился, а потом негромко хохотнул:

– Впрочем, все равно все эти маленькие радости жизни достанутся мастеру Зольгеру.

– Ты заметил его состояние? – спросил я, хотя только слепой не обратил бы внимания на подавленность выборного мастера от Любека. – Интересно, почему он такой?

– Ну конечно! Старик просто должен был орать дурным голосом от радости, когда узнал, что его посылают черту в пасть, – ответил Штаден, – Только вот интересно, кто это так постарался подсидеть Зольгера, способного потягаться в борьбе за доходное место с кем угодно?

– Возможно, Магистрат освобождает дорогу молодым, – высказал свое мнения я.

Обе мои версии были одинаково нелепы и служили исключительно для того, чтобы рассмешить Дитриха, который в приступе своего превосходства над другими начнет излагать мне свою точку зрения на происходящее.

Конечно он попался на эту удочку, тут же начав рассказывать мне о политике Ганзы вне империи, о том, что только мастер Ансельм способен достоверно и убедительно сыграть роль предателя; что только Любеку, якобы, выгоден распад Ганзы и поэтому чародей в черном поверит старику.