Огонь и Железо

Тот встал:

— Ты принесла Сьюзи? Иди к папочке, маленькая!

Бережно взял крохотную девочку. Малышка проснулась, и внимательно посмотрела. А затем вдруг беззубо улыбнулась, как перед кормлением.

— Прелесть моя! Ягодка! — тут же расцвёл отец, с любовью покачивая живое темноглазое сокровище.

— Ты опять! — с усталым укором произнесла женщина. Шериф, не отрывая от дочки умилённого взгляда, неопределенно пожал плечами.

— Сколько можно, Володя! Ведь сейчас дождь, ливень.

— Сусанна, милая! Я уже устал объяснять. Это моя работа.

— Ты постоянно на своих полигонах. И в дождь, и в метели. Там же с тобой пропадают мальчишки. А я с Сьюзи вынуждена вечно ждать тебя и торчать у окна! Я устала, я так больше не могу!

— Ты говоришь это каждый день, милая! — поморщился крестоносец. Слово «милая» он говорил чисто механически, без выделения, отчего оно не оказывало своего обычного действия.

— Поедешь к мастеру?

— Нет, сегодня мы испытываем изобретение Брайана.

— Ах, так ты едешь к Лотте!!!

— Сусанна! — раздраженно перебил он.

— Конечно! Я давно замечаю, что тебе нравятся молоденькие! А дочь Брайана просто прелесть! — у графини непроизвольно зло искривились и предательски задрожали губы. Супруг же, наоборот, успокоился:

— Ты неправа! Вообще не понимаю, как можно ревновать пятнадцатый год подряд? Ко всем подряд, без разбора.

— Но ведь ты любишь леди Веронику!!!

— Нет! — печально ответил шериф. — Не люблю. И ты это знаешь.

— Да. Знаю. И знаю, что на мне ты женился со злобы! От того, что она была недоступна.Женился и теперь каждый день мучаешь меня!

— Ты сама изводишь себя глупой ревностью. А тебя я люблю. И люблю наших детей! — граф не выдержал и легонько прильнул к Сьюзи головой. Поэтому последние слова прозвучали с искренней теплотой. Чего нельзя сказать о всех предыдущих. — Милая.

— Да, детей-то ты любишь!

Из больших тёмных глаз уже текли слёзы.

— Прекрати, это запрещённый прием! — владетель быстро подошел и принялся осушать мокрые щёки губами.

Леди Сусанна приняла дочку и попробовала улыбнуться:

— Хорошо, не буду!

— Вот, умница! Ты самая лучшая и я люблю только тебя, милая! — на этот раз в голосе звучала почти неподдельная нежность. Долгий поцелуй завершил очередную размолвку. При этом женщина истово, с силой прижалась к мужу, словно боялась его потерять прямо здесь.