Паломник. Том 2

Будь они даже мусульмане, нападение на гостей — тяжкий грех. Предлагаю запереть дверь изнутри и разделить ночь пополам.

— Согласен, — Пётр подошёл и погасил лампу. — Проверь окна.

Грек встал у окна и приподнял край занавеси. Подёргав решётку, сообщил шёпотом:

— Я её выбью с одного удара. Есть спуск на крышу, во дворе никого нет.

— Хорошо, — Пётр приободрился. — Оставь окно открытым, пусть проветрится…

Не успев закончить мысль, Пётр обернулся, и сам не заметил, как меч оказался в руке. Дверь была открыта, а на пороге, освещаемый только лунным светом стоял старец и не сводил с друзей взгляда:

— Князь приглашает вас за стол, — проскрипел старик.

— Умыться можете внизу, а вещи лучше оставить здесь.

Видя, что друзья не торопятся расставаться с мешками, махнул рукой.

— Как будет угодно.

Когда шаркающие шаги на лестнице затихли, грек стряхнул оцепенение:

— Этот старик меня вгоняет в дрожь. Завтра нашей ноги здесь не будет, с меня довольно. Да и князю я не доверяю.

— Мы не в том положении, чтобы отказываться, — ответил Пётр.

— Мешки спрячем под лестницей. Пошли, не будем оскорблять Давида отказом.

— По-моему, он будет только рад, — возразил грек, — либо ему что-то от нас нужно.

— Возможно, и так, — согласился Пётр. — Останемся здесь — никогда не узнаем. Пошли.

Спустившись на первый этаж, друзья припрятали мешки под лестницей и пошли на свет. При входе в общий зал остановились. За массивным обеденным столом, освещённым несколькими лампами, сидел князь Давид и пристально смотрел на вход.

Его теперь трудно было узнать. Переодевшись в привычную для себя одежду, он расположился в кресле во главе стола и, судя по всему, чувствовал себя хозяином положения. По крайней мере, слуга повиновался ему, а по бокам от него стояли всё те же воины, похожие друг на друга, как братья. Скорее всего, так оно и было. Старик сидел напротив, сложив морщинистые руки перед собой и поглощённый созерцанием пламени лампы.

Завидев множество блюд на столе, друзья уже ничему не удивлялись, хотя в памяти до сих пор стояли измождённые лица крестоносцев за пределами города.

— Вы оказали мне услугу, и я отплачу вам тем же, — произнёс князь, указывая на места за столом, — но только после того, как мы отобедаем.

Уговаривать друзей не пришлось, да и князь, казалось, забыл на время об их присутствии, занятый утолением голода. Только однажды Пётр почувствовал беспокойство, когда заметил, что друг стал часто прикладываться к кубку с вином.