Паломник. Том 2

Всей душой Коста отчаянно противился и не хотел принимать этот ответ, пока в угасающем сознании не прозвучал трубный голос: «Того хочет бог».

***

Разрывая круговорот видений, Пётр* очнулся и вскрикнул от боли. Связанными руками схватился за грудь, но когда ощутил под рукой холодную сталь Копья — сразу успокоился и боль отступила. Так и есть, его оставили умирать. В заброшенной палатке никого не было, очаг давно остыл, а сам он лежал на куче пыльного тряпья, еле живой. Пётр попытался развязать руки, но узлы не поддавались, и разрезать не получилось — попросту не хватало сил.

Заметив кувшин рядом с лежанкой, юноша сел и слабеющими руками потянулся к нему, но не смог удержать. Сосуд опрокинулся, проливая живительную влагу на пыльную землю и стоящую рядом тарелку с давно зачерствевшим хлебом. Не дожидаясь, когда сухари превратятся в бесформенную массу, юноша стал набивать ими рот, запивая всё той же водой из глубокой миски. Утолив первый голод, прислушался.

Пожалуй, с первыми выводами он поторопился.

Где-то вдалеке отчётливо слышалось ржание лошадей и шум реки, а вскоре Пётр различил приглушённые голоса и уверенные шаги. Привалившись к опоре, юноша огляделся по сторонам и, не найдя ничего другого, вооружился наконечником Копья, выставив его перед собой.

Пыльный полог откинулся, пропуская внутрь яркие лучи солнечного света. На пороге появился Андрей**. Взглянув на опустевшую постель, он не сразу заметил друга с оружием в руках и бросился к нему:

— Что ты делаешь? Тебе вредно вставать.

Нельзя на минуту оставить… — грек продолжал причитать, без труда обезоружив друга и перерезая путы.

— Почему я связан? Мы снова в плену? – дрогнувшим голосом спросил Пётр, боясь услышать ответ.

— Нет, конечно, нет, — Андрей насильно уложил друга на место. – Я боялся, что ты причинишь себе вред. Рана опасная, не делай резких движений, иначе она снова откроется. Ты потерял много крови. Наверное, есть хочешь?

— Уже поел, — Пётр кивнул на пустую миску.

— Извини, что оставил тебя одного. Тем сухарям было не меньше недели. Я тогда каждый день ждал, что ты очнёшься. Последние три дня ты бредил, я думал, уже не выживешь… — сбивчиво объяснял Андрей.

— Где мы? — Пётр наконец-то успокоился и, повернув голову, посмотрел на друга.

— Там же, в долине у реки. Когда тебя нашли, сочли мёртвым. Я не дал норманнам тебя похоронить. Наверное, подумали, что я лишился ума, но возражать не стали и даже вещи твои вернули.