Орлиный Глаз

— Кому как не брату по взглядам сто́ит поручить опасное задание!

Демократы и их главарь прокля́тый президент-сепаратист Джефферсон Дэвис лишь клоуны! Они не оправдывают название партии, к которой принадлежат! Вот вы Владислав, как думаете, может ли настоящий демократ поощрять рабство? И кто он такой вообще в сущности?

Я задумался и ответил не сразу. Президент долго смотрел на меня в надежде услышать ответ и когда он пришёл мне в голову не выдержал и опередил:

— Нет! Истый демократ никогда даже не заикнётся, о праве на существование рабовладельцев я уж молчу о рабстве! Подлинный демократ всегда будет занимать сторону угнетённых и осуждать тиранов, бороться за права для всех: женщин, чернокожих и прочих меньшинств! За честные и свободные выборы! А какие взгляды отстаивает Дэвис? — и, не дождавшись моего ответа, продолжил, — правильно ничего общего с демократическими! Одним словом, лжедемократические!

Этой войне не будет конца, покуда страна разделена на два противоборствующих лагеря! Дэвис! Вот где корень зла! И пока он жив мы будем раздроблены, — исполин вернулся за своё привычное рабочее место и как и я облокотился на спинку кожаного кресла, подперев подбородок правой рукой, — так это правда, что вас прозвали орлиный глаз?

Мне дали в полку данную кличку за достаточно меткие выстрелы как на учёбе, так и в бою.

— С какого максимального расстояния можете попасть в мишень?

— Тысяча метров, — ответил я.

— Впечатляет! — президент мигом метнул руку к нижнему ярусу стола и извлёк оттуда пергамент, затем обмакнул перо в чернильницу и принялся что-то писать. Закончив начатое дело, Линкольн протянул мне пергамент с пером, со следующими словами:

— Добро пожаловать на новую службу, капитан Дементьев или может лучше именовать вас Орлиный глаз?

Подпишите вот здесь, — он ткнул указательным пальцем в правом нижнем углу листа.

Путь теперь мой лежал к Дэвиду Лайлу — оружейнику! Я бы даже сказал мастеру своего дела! Кров его расположился на пятой улице.

Выходя из Белого дома, я обратил внимание, что движение оживилось. Прохожие куда-то спешили, должно быть, с работы домой, двуколки, запряжённые гнедыми лошадьми, везли богему в театр и консерватории. Фонари тускло блестели словно светлячки, озаряя своим тёплым, оранжевым пламенем улицы города.