Маскарад

Владимир Ильич замолчал, остановившись у тёмного окна и повернувшись ко мне спиной. Из-за неровного света мне на мгновение показалось, что его голова как-то странно деформировалась, будто пузырями пошла, но всё тут же вернулось на круги своя.

- Возьмите! - он резко обернулся и бросил на стол передо мной горсть каких-то мелких предметов. Они покатились по столешнице, а я принялся судорожно их ловить. «Патроны. Револьверные».

На первый взгляд обычные, но со странной пулей - не тёмной, а слишком яркой, как начищенная сталь.

От волнения и испуга я слишком глубоко вдохнул и зашёлся в приступе кашля. Лёгкие сдавили невидимые когти, словно огромный зверь запустил в грудь когтистую лапу и рвал на части мой многострадальный ливер.

Ленин раздражённо швырнул белый платок, который я поймал и в который сплюнул чёрную мокроту.

- Серебро, - пояснил лидер большевиков, когда я пришёл в себя. - Покушение состоится. И стрелять будете вы, товарищ Петров.

- Но вы же только что…

- Не в царя, товарищ! Не в царя, - повторил он и взглянул на меня с хитрым прищуром.

- А в кого же? - изумился я.

- О! - жутко оскалился в полутьме Ленин. - Я не хочу портить сюрприз. Сами всё увидите, сами всё поймёте. Руку! - потребовал он.

Я послушно протянул ладонь, и Владимир Ильич крепко вцепился в неё, быстро ощупал, резким движением задрал рукав и обхватил моё запястье маленькими твёрдыми горячими пальцами.

- Потерпите!

Кожу обожгло, я вскрикнул от неожиданности и рефлекторно потянул конечность к себе, но Ленин держал её с удивительной для такого маленького человека силой:

- Молчать!.

Нестерпимый жар терзал меня несколько мучительно долгих секунд.

- Готово!

Я одёрнул руку, схватился за обожжённое место и всхлипнул, но тут же с удивлением заметил, что боль ушла так же резко, как и появилась. В том месте, где меня коснулся лидер большевиков, на коже медленно проступали какие-то тонкие, едва различимые узоры. Я попытался вглядеться в них, но глаза заслезились — и пришлось отвести взгляд.

- Что вы сделали?.. Что это было? - спросил я с глупой и неуместной обидой в голосе, но Владимир Ильич уже потерял ко мне всякий интерес:

- Идите. И не забудьте перезарядить револьвер! Это архиважно!.. Ну что же вы сидите?.. Давайте-давайте-давайте, вас ждут, - он сделал полное брезгливости движение пальцами, словно стоял по пояс в воде и хотел оттолкнуть нечто, не прикасаясь к этому руками.