Маскарад

От печати по всем мускулам растекалась раскалённым металлом невиданная энергия. Я поднялся, хотя ещё секунду назад даже помыслить об этом не мог, и шагнул вперёд. Чудовище свалилось на пол, продолжая верещать, шипеть и сучить ногами, отползая подальше.

- Не нравится, да?! Не нравится?.. У-у, морда! - длинные лапы попытались остановить меня, но я играючи отбил бессильные удары и рассмеялся оттого, как легко это получилось. Вот этого я боялся? Вот это жалкое существо чуть не убило меня?.. Вцепившись в глотку твари пылающей левой рукой, я сжимал пальцы изо всех сил, ощущая, как под ними сгорает и плавится жёсткая чёрная шерсть, а трепыхания слабеют и затихают.

Два маленьких багровых глаза впились в меня, пульсируя и источая потустороннюю ярость, но не могли причинить никакого вреда, и наконец, вспыхнув особенно ярко, погасли - в этот раз навсегда.

На плечи обрушилось изнеможение, словно всё это время я душил самого себя. Печать погасла и осыпалась на пол серым пеплом.

- Вот он! Лови!

«Чёрт!»

Нужно было бежать, но поздно, слишком поздно: мрачные люди в макинтошах и шляпах, сжимавшие в руках светящиеся колбы с боевыми заклинаниями, уже окружили меня, всё теснее сплетая сети алых магических пут...

Два месяца спустя я стоял в углу сырой и тесной камеры в Петропавловской крепости, молился, глядя на кусочек серого, забранного решёткой неба, и отчаянно кашлял.

Рано или поздно арестанты привыкают к распорядку и могут предсказать, когда услышат шаги надзирателей. Появление их в необычное время не сулит здешним обитателям ничего хорошего – как правило, внеочередной допрос у жестоких жандармов-«макинтошей». Поэтому, когда стук подошв раздался в промежутке между двумя и тремя часами дня, я подобрался и приготовился в ожидании пыток.

Клацнул замок, заскрипели петли.

- Арестант Петров! За мной!.

Щёлкнули застёгиваемые браслеты, зазвенела цепь, пробежала по металлу синяя искра защиты от колдовства – и знакомый здоровяк с огромным прыщавым рылом в который раз повёл меня по длинным, тёмным и холодным коридорам каземата. «Скорее бы суд, - мрачно думал я. – Всю душу вынут, сволочи. Повесили бы – и дело с концом».

Но вопреки ожиданиям, надзиратель отконвоировал меня не к дознавателям, а в какое-то другое место - этих коридоров я не помнил.