Тропы

Без него (!) они не справятся!

Всё, что происходило дальше, было всё удивительней и удивительней, но это было удивление-замешательство, удивление-непонимание, удивление-страх. Ничего, похожего на радость, больше испытать не привелось.

Торопов был с жестяной лампой, и пошли они все почему-то не в дом, а к дровяному сараю.

Стало как-то совсем тихо. Издалека, со стороны трактира, доносились звуки субботнего гулянья, но этот приглушённый расстоянием шум бог знает почему только усугублял тишину.

Торопов поставил лампу на землю, откатил в сторону пару крупных поленьев и с усилием открыл большую квадратную крышку – крышку прямо в земле.

Доктор легонько толкнул Андрея в бок и вполголоса, очень как-то по-свойски сказал:

– Пойдём, Андрюша.

– Под землю?

– Под землю.

Торопов спускался первым, подсвечивая жёлтым светом крутую деревянную лестницу, спускался медленно, громко сопя, словно этот спуск – работа, и работа эта ему не нравится.

Проход был нешироким, но и протискиваться не приходилось. У Андрея уже появилась мысль о том, куда они идут – несомненно в какое-то подпольное хранилище литературы, – но удивлять происходящее не перестало. Не глубоковато ли для книжек и прокламаций? Да ещё и этот запах... В затхлом, застоявшемся воздухе витало что-то тошнотворное. Было оно еле уловимым, но несомненно было.

– Длинная лестница... – оценил Андрей. Соскочил с последней, высоченной ступеньки, поднял глаза и увидел из-за плеча Торопова.

Свет Тороповской лампы лепился в основном вокруг неё же самой, но для того, чтобы обстановка высветилась в самых общих чертах, его всё-таки хватало.

Подземелье было чем-то вроде огромного погреба.

На земляном полу лежала женщина, которую, наверно, можно было бы принять за спящую или болящую – обычная слободчанка, простое платье с широкими, разметавшимися как крылья, рукавами, гладко собранные волосы, – можно было бы, если бы не её каменная неподвижность.

Рядом с ней сидел, поджав ноги, лохматый мужичок самого простецкого вида, а в углу притулился измождённый, весь какой-то кособокий парень в совсем уже рванье – в таком, в каком ходят от села к селу да просят Христа ради. Оба они, не проронив ни звука, уставились на вошедших. От их неморгающих, одинаковых взглядов у Андрея перехватило дыхание.

– Кто это? – Андрей захлёбывался собственным вдохом.

– Работники. Бояться их, Андрюша, не надо...