Клюква

Большую часть слопает Федька – Павлик знал, что отца это злит – самые сладкие из оставшихся кусков перепадут Алехе и Ромке, младшим братьям. Матери не объяснишь, что сытно питаться должны в первую очередь взрослые и работающие. Любовь к маленьким застит ей глаза.

– Что нового в школе?

Отец очень редко интересовался делами Павлика.

– Да ничего.

– То-то и оно, – буркнул дядька Арсентий. – Ничему там тебя не научат, кроме как над тем, за что мы боролись, надругаться.

– У нас красная школа, коммунистическая.

– Это у нас была! – рявкнул отец, впечатывая кулак в стол.

Бутыль самогона и кружки подпрыгнули, Павлик в испуге попятился, упершись спиной в печку, а дед Серега подошел к Трофиму и положил тяжеленную ладонь ему на плечо.

– Полноте. Вырастет еще, невесту найдет, так поймет.

– Ничего он не поймет, – прошипел отец. – Это у нас школа жизни была красная, коммунистическая. Это мы кровью землицу полили. Знал бы я, кому победа наша достанется, что жену у меня отберут, что сыновей будут рядом с мерзостью учить, на штык бы кинулся.

– Не мерзость они, тять.

– Не перебивай меня, щенок! Чему учат тебя – то забудь, если человеком хочешь вырасти, и пример с людей бери!

Павлику хотелось возразить, тем более, из книг и речей учительницы он узнал много такого, что отец не ведал или не желал принять из снедавшей его горечи, но не посмел открыть рот. Возвращаться домой битым и без еды было нельзя. Дождавшись неторопливой бабки Ксеньи в мучительном режущем молчании, мальчик подхватил узелок и поспешил прочь, забыв даже попрощаться.

У порога Павлика встретил Федька. Недавно брату исполнилось восемь, но единственным, что хоть как-то намекало на возраст, остались по-детски округлые черты лица с пухлыми щеками и выпяченной нижней губой. Ростом и шириной плеч, как и все смешанные-мальчики, он превосходил всех сверстников и старших ребят в школе.

– Как день прошел, Федор?

Брат пожал плечами и протянул руку. Павлик вложил в лопатоподобную ладонь узелок с едой, и Федька заковылял в комнату, чтобы разложить угощение на столе и выбрать то, что больше по вкусу. В доме он всегда ходил без рубахи, демонстрируя жесткую черную щетину, покрывавшую спину по хребту и переходившую в густую поросль внизу спины. Левая рука болталась на уровне колен, и длинные когти едва не скребли по полу.