Калинов мост. Продолжение.

При всех своих почестях Рогнвальд никак не может на неё повлиять, вот уж поистине, когда воинская доблесть бессильна перед женским упрямством. Ингигерда правит так, будто это для неё князь завоевал Киев, и если на него народ местный ещё бровями водит, то её почему-то полюбил, как родную. А мы, новгородцы, что пришли с князем, теперь от этого страдаем. Не один я впал в немилость, многие уже и вовсе лишились своих должностей. Вокруг Ингигерды теперь сложился круг почитателей из киевлян, они теперь и занимают освободившиеся должности.

- Ингигерда – это как раз та жена, которая нужна нашему Ярославу, - вымолвил вдруг митрополит. – Он смог захватить Киев, но это меньше половины дела. Теперь нужно удержать эту власть. А в этом Ингигерда знает толк.

- Что ты такое говоришь, владыка? – смутился Ставр, - она же весь Киев наводнила своими доносчиками, которые всё лазают, вынюхивают, выслеживают. Случайно уронишь спьяну слово в кабаке, а назавтра тебя уже хватают и ведут в острог.

- У князя Ярослава полно врагов, - стоял на своём отец Иоанн, - и тайных врагов ещё больше, чем явных. Ведь все, кто из киевских служат сейчас ему, прежде служили его окаянному брату – Святополку, и братались с поляками. Как понять, кто из них верен, а кто нет? У Ингигерды на это чутьё имеется, она живо вычистит всех ненадёжных и поставит на все места людей верных.

- Но я-то, я-то, владыка, всегда был верен князю, я пришёл вместе с ним из Новгорода и даже там помогал ему воевать против местных бояр.

- Может так оно и к лучшему, - проговорил митрополит, - Ингигерда освободила тебя от великого искушения, а, значит, и избавила тебя от греха воровства. Перед князем ты теперь виноват, но можешь быть чист перед богом.

Выражение лица митрополита было непроницаемым, и невозможно было понять, издевается он или говорит искренне. Но Ставр уже давно решил для себя, что вынесет все унижения, но добьётся своего, и потому продолжал сидеть на лавке у стены и со смирением в лице выслушивать наставления.

- Мне больше некого просить о помощи, владыка, - вымолвил он, - я боюсь, что Ингигерда не отстанет от меня и привлечёт беднягу Ставра к суду. Тогда я и купечеством не смогу заниматься, потеряю все свои корабли, и десятина моя, которую я всегда исправно платил в пользу церкви, уменьшится во много раз.

- Молись, и бог тебе поможет.