Калинов мост. Продолжение.

Кусок земель его я прибрал, войско его, посланное нам на расправу, подстерёг в засаде и разбил, а теперь ещё мои корабли по морю плавают возле его берегов, как у себя дома.

- Я слышал, литовский король засылал гонцов в Киев, - вымолвил Илья, - просил Ярослава о помощи. А что, если Ярослав возьмёт, да и пришлёт ему помощь?

- Не пришлёт, - уверенно отвечал Брячислав, - его войско - это Эймунд, а Эймунд теперь со мной. Кстати, он должен быть с войском уже здесь, в Полоцке, да что-то задерживается.

Дальше Брячислав принялся рассказывать, как познакомился с Эймундом и как вместе они сошлись на поклонении скандинавским богам.

В Полоцке было много христиан, был даже христианский монастырь, но в целом знать здесь оставалась языческой. При этом князь не чтил новых русских богов, которым поклонялись в Киеве, а других не знал, и потому возводил храмы скандинавским богам. Брячислав часами мог рассказывать про бога Одина, с которым он намеревался встретиться после смерти. Для этого ему нужно было счастливо умереть, то есть либо погибнуть в бою, либо как-нибудь достойно покончить с собой.

- Мы будем пировать и веселиться за одним столом со своими врагами и всеотцом Одином, - говорил Брячислав, - только вот не знаю, пустят ли туда наших врагов из числа христиан?

В этот момент в гридницу вошёл один из дьяков, поклонился и сообщил князю:

- Воевода, Эймунд прибыл.

- Да ну? - удивился князь, - лёгок на помине. Так зови его сюда.

- Тут такое дело, владыка. Он не один, говорит, что привёз тебе подарок, просит выйти, взглянуть.

Брячислав со свитой тут же направился на улицу, Илья Муромец последовал за ними. Вскоре перед ними предстал молодой голубоглазый вождь со светлыми длинными волосами, завязанными в узел на затылке.

- Прости за задержку, владыка, - поклонился он Брячиславу, - и прими в знак извинений от меня ценный подарок.

Варяги вывели вперёд двоих: женщину и мужчину. Брячислав никогда их раньше не видел и потому спросил, чем же эти двоя так ценны.

- Что ж, так и быть, познакомлю вас, - произнёс Эймунд, - эта властиня - супруга киевского князя, Ингигерда, а рядом с ней - её кузен, князь Ладоги - Рогнвальд.

- Ба, - вымолвил Брячислав, гладя себя по усам большим и указательным пальцами, как часто делал, когда был чем-то доволен.

- С такими пленниками мы уже победили, не сражаясь, - продолжал князь, обратившись к своей свите, которая встретила его слова дружным ликованием. Пленники волком смотрели на полоцкого князя, особенно Ингигерда.