Дело огня

А уж Сацума... Но с приходом варваров оказалось, что они все – японцы. И что, будучи японцами, они разобщены, слабы и невежественны...

Это он понимал. Не понимал, почему даже те, кто говорит о необходимости сплочения, ссорятся между собой до хрипа. Как вот сейчас господин Яманами и фукутё-сан. Опять надо выбирать, опять надо мучительно выбирать, и кого ни выбери – выйдет, что другого предашь...

За размышлениями и переживаниями он упустил нить разговора.

– ...и остановить нас будет легко, господин Яманами – просто подите и донесите во дворец, что так и так, эти головорезы из Синсэнгуми опять готовят убийство.

..

– Если вы желаете меня оскорбить, господин Хидзиката, право же, не стоит опускаться до клеветы. Доносчиком ваш покорный слуга никогда не был.

– Ну хватит, – устало прервал обоих Сайто. Окита мгновенно ощутил к нему благодарность, и у Харады на лице она же проступила явственно. Последний раз Хидзиката и Саннан сцепились вот так же из-за Фурутаки, то есть совсем недавно. Из-за Фурутаки, который со своими сообщниками хотел поджечь город и под шумок вывезти Императора – проделать ровно то, что наполовину сделали Кусака и Маки.

Сообщники Фурутаки собрались тогда в гостинице Икэда-я, и именно Хидзиката какими-то адскими пытками – Окита не знал, какими именно, но вопли Фурутаки слышал весь квартал – вырвал у заговорщика место сбора. Там их и прихватили всех, и страшно радовались, что город удалось спасти.

Недолго пришлось радоваться. Город все равно на три четверти сгорел и люди погибли.

.. Понятно, почему господин заместитель командующего хочет убить дайнагона Аоки: кто-то должен ответить за это. Кусака и Маки мертвы, погибли сотни простых асигару из Тёсю, но этого мало...

Понятно, почему Яманами не хочет, чтобы это сделали мы: ему не понравилось, каким был тогда Хидзиката. Синсэнгуми-но они, “Демон ополчения”. Ему не понравилось, каким был я, и каким был он сам, когда мы убивали Сэридзаву.

Это не то, что называется “путем воина”.

Это... это просто кто-то должен сделать.

Аоки должен ответить за сгоревших детей Харадиной соседки. И если мне для этого придется тоже стать демоном – я стану. Что бы ни сказал Яманами.

– Простите, – Яманами встал. – Я вынужден уйти. Даже если бы я согласился – какой вам толк в калеке.

Он поклонился и вышел.

– Зачем ты с ним так? – спросил Харада.

– Яманами думает, что можно и в грязи играть, и штанов не замарать, – ответил за Хидзикату Сайто. – Он хороший человек. Не надо было его звать.