Дело огня

Форменное хаори в нескольких местах прогорело, косодэ под ним – тоже, в прорехах пузырилась и алела обожженная кожа, но на эти ожоги Харада, кажется, не очень обращал внимание.

– Господин Кондо! – крикнул он, подходя к колодцу. – Вы позволите Масе ночевать у нас, пока не отстроимся?

– Конечно, – Кондо вздохнул, видимо, прикидывая, сколько еще человек в отряде женаты и сколько семей остались без крова. – А что, все сгорело?

– Дочиста! – Харада содрал с себя одежду, остался в одном фундоси.

– Что за говно... отстроимся, пустяки... – он провел рукой под носом, оставив черные "усы", зачерпнул ведром воды и вылил на свою бритую голову. А потом внезапно упал на колени и зарыдал, уткнувшись головой в колодезный сруб.

– Что случилось, Сано? – Хидзиката подошел, хотел помочь ему подняться – но Харада только головой замотал. – Маса ребенка потеряла?

– Нет, с Масой все хорошо, – Сано сел на пятки, продолжая чуть покачиваться. – У соседки детишки в доме сгорели, мы их под энгавой.

.. нашли... Старшенькая младших собой закрывала.

Харада посмотрел на свои руки, покрытые копотью, ожогами и трещинами, вскочил, схватил первое, что подвернулось под руку – ковшик – и начал бить о сруб, истошно крича:

– Тёсю! Буду убивать! Везде! Где увижу!

– Хватит, Сано, – Хидзиката смог перехватить его за запястья и выкрутил рукоять разбитого ковша. – На тебя смотрят. Разве так ведет себя командир?

Действительно, во дворик успело набиться человек двадцать – все черные от копоти, красные от жары – как черти из огненного ада.

Видя, что происходит с Харадой, никто не решался приблизиться к колодцу.

– Пойдем, я тебя перевяжу, – продолжал Хидзиката. – Сейчас самое время, пока ты о боли не помнишь.

– Уже вспомнил, – Сано, опираясь на руку Хидзикаты, тяжело поднялся с колен, повернулся к Кондо, – вы уж простите великодушно, господин командующий.

– Ничего плохого ты не сделал, Сано, – Кондо выдавил из себя улыбку.

– А что, господин фукутё, остался у вас знаменитый порошок Исида?

– Сестра привозила зимой, я поищу.

– Да не надо, господин фукутё, – слабо улыбнулся Харада. – Меня Маса перевяжет. Пойду я сам, благодарю вас... – и, подобрав с земли свое тряпье, он поковылял внутрь дома.

К колодцу выстроилась очередь, люди споласкивали лица, промывали раны. Кондо пошел за Хидзикатой в кладовую – искать, куда засунули привезенный зимой порошок «Исида санъяку».