Дело огня

И господин Кацура засмеялся так заразительно, что Асахина засмеялся вместе с ним.

– А чтобы волки Мибу не затравили тебя раньше, чем ты оседлаешь дракона – я спрячу тебя у Икумацу, – голос господина Кацуры снова стал серьезным. – Умойся как следует – и пойдем.

– Синсэнгуми ждали нас, – голос дайнагона Аоки был тих и ровен. Ни малейших признаков гнева. Что же тогда давило на плечи, что сгущалось в ночном воздухе, пронизанном косыми столбикам лунного света?

– Ваш ничтожный слуга… – Ато проглотил застрявший в горле ком, – был неосторожен…

– Ты полагаешь? – из-под юношеских ресниц вяло блеснули глаза тысячелетнего старца.

– Ты желаешь принять наказание, Ато? Или это всего лишь формальная фраза, дань вежливости?

Ато снова сглотнул. Лгать господину дайнагону бесполезно, он знал это с пеленок.

Раздернув одежду на груди, Ато достал из-за пояса короткий клинок.

– Я должен выйти в сад, – сказал он. – Негоже пачкать кровью хорошие циновки.

– Сядь, – улыбнулся господин дайнагон. – Я знаю, что ты в любой момент готов умереть ради меня, и поверь – если мне понадобится твоя кровь, я не позволю тратить ее так бездарно.

Твоей вины в случившемся нет, скорее всего – тебе не хватает разумения, но это объяснимо, ведь ты еще так молод…

– Господин! – Ато ткнулся головой в пол. Теперь он ощущал, как от повелителя нисходят на его несчастную измученную душу милосердие и ласка.

– Разумение приходит с опытом, – продолжал господин Аоки. – И знаниями. Ты хочешь о чем-то спросить? Спрашивай.

– Мальчик, – Ато понял голову.

– Хитокири Тэнкэн. Я не умею читать в сердцах, но он был бы гораздо лучшей пищей, чем этот трус из Синсэнгуми. Почему вы велели мне отпустить его?

– Потому что это хитокири Тэнкэн, – господин дайнагон словно бы даже удивился вопросу. – Он полезен нашему делу, а в будущем сделается еще полезней. Ты ревнуешь, – губы дайнагона тронула улыбка. – Напрасно. Человеку нужны две руки. Вы талантливы оба, и я хотел бы видеть вас обоих у себя на службе. Но правая рука всегда важней, чем левая. Твой род служил мне из поколения в поколение.

Твой прапрадед стал моим птенцом. Никогда человек со стороны не будет значить для меня больше, чем потомственный вассал. Приемыш – одно дело, сын – другое.

– Господин, когда… когда вы изволите посвятить меня в таинство?

– Не сейчас, Дзюнъитиро. Птенец сразу после посвящения беспомощен и слаб. Я не хочу потерять тебя так же легко, как этих пятерых сегодня ночью. Их я сотворил наспех, они были нужны мне только для этого дела.