Дело огня

Значит, другой кёнси может просто посмотреть и обнаружить, что его собеседник солгал своим людям. Если он солгал, конечно.

– Правительство многим предлагало сделки. Но о такой я слышу впервые.

– Правительство! – темнота фыркнула. – Эк ты загнул. Правительство тут ни при чем. Это всё... – он поперхнулся вдруг и мучительно закашлялся. Потом выдавил:

– У него давно к нам счет был. И тут человек из Синсэнгуми живым в руки попался. Ну, он и... не упустил своего...

– А что, – спросил полицейский, – происходит?

– Поначалу пьют кровь.

Выпускают почти всю. Сначала главный, потом другие. Помнишь, мы находили трупы? А потом главный дает испить своей. А после этого... Гора ножей и огня, Сайто. Я до того думал, что ничего не боюсь... Они научили меня бояться.

Да. Это, наверное, даже не просто боль. Болью Хараду никогда нельзя было напугать.

И у старшего над младшим есть огромная власть. Это можно было угадать хотя бы по тому, как настойчиво Ато делал предложение Тэнкэну. Тэнкэн-равный был не нужен Ато ни в этой жизни, ни во всех будущих.

Да, это можно было угадать, даже если бы они все не запинались на имени. Но каков предел этой власти? Это нужно было узнать побыстрее.

Он посоветовал министру обороны по возможности использовать огонь – но не был уверен, что к этой рекомендации прислушаются или что она окажется в нужной мере полезной.

– А главное то, – зло сказала тьма, – что у всех нас счет к тем, кто сидит в Токио. И мы его выставим. Из Синсэнгуми же не уходят, Сайто, – ты забыл? И я по-прежнему воюю против ублюдков из Тёсю.

– Ну, ты, допустим, ушел, Харада, – это было не совсем правдой, но в достаточной степени правдой, чтобы бывший командир десятой десятки дернулся там, в темноте.

– Никуда я не уходил! Меня, раз на то пошло, бросили! И я только ждал, пока окрепну хоть немного – чтобы хоть одного унести с собой. Если бы ты... если бы тебя... – он задохнулся. – Ноги, вот что было главное. Ноги бы, думал, – а там я с ними посчитаюсь, со всеми.

..

– Ты никогда не умел думать дальше, чем на полшага вперед, Харада, – горько сказал полицейский. – И за что тебе только дали командовать десяткой...

– Тебя не спросили! Я с командиром был с самого начала! И не пил вмертвую с нечисть знает кем... И...

– И тебе не нравилось убивать. Знаю, – полицейский приподнялся на локте, поморщился. – Я тоже рад тебя видеть. И что ты будешь делать теперь?

– Я – ничего. Не могу я ничего против...