Дело огня

Когда меч рассекает живот и внутренности вываливаются, а второй удар перерубает горло, так что кровь хлещет фонтаном, человек умирает. Десять лет назад Асахина Тэнкэн нанес Ато именно эти два удара. Среди бела дня, под ясным осенним небом.

– Я же говорю, его здесь нет, – сосед отозвался на невысказанную мысль, а вернее, на характерное напряжение мышц. – А повернуться оно могло по-всякому. Под Вакамацу покойный Кирино считал, что убил меня. А я – что убил его. А выжили оба. Кстати, а почему это мы шепотом? Господа, – позвал в темноту полицейский, – вы вообще-то находитесь под арестом по подозрению в контрабанде.

Если бы в причал ударила молния и возник сам Фудо-мё-о с огнем, мечом, петлей и прочими атрибутами небесного правосудия, – это не произвело бы большего впечатления. Тем более что облака, точно по заказу, разошлись и в прореху выглянула круглобокая луна, осветив высокую фигуру полицейского.

Это оцепенение отняло у пришельцев несколько драгоценных секунд, а потом откуда-то с борта щелкнула команда – что было не очень важно, потому что людей на берегу и на складе уже взяли на прицел.

Большинство умрет. Двое останутся в живых. Вопрос был – сколько уйдет на катере. Потому что катер уйдет. Должен уйти.

Инспектор прикидывал, как правильно замешкаться, но тут вопрос решили за него. Человек метнулся через борт катера прямо на настил, перепрыгнул через груду ящиков – как перелетел, и устремился на Сайто, занося над головой льдисто сверкнувший меч.

Инспектор укатился с линии удара (быстрый нынче пошел заговорщик, так я могу и не успеть...) Рядом грохнул выстрел, еще раз – летун сложился пополам и рухнул. Сайто ударил его ножнами под основание черепа – пусть полежит. Обернулся. Асахина стрелял из здоровенного револьвера, уложив правую руку на сгиб левой.

Из-за ящиков огрызались, с борта тоже. Летун отыграл своим время. Теперь под прикрытием ящиков те, кому повезло, могли сбросить сходни и отплыть.

– Оставьте на развод, – сказал инспектор.

– Пусть нижние чины постреляют. Им полезно.

Инженер спрятал свой револьвер и подошел посмотреть на прыгучего заговорщика.

Инспектор поднял оброненный ночными грузчиками фонарь, отодвинул заслонку. На утоптанной земле лежал человек среднего роста, в темной одежде, волосы связаны в хвост на затылке, лицо – ничего примечательного. Обе пули попали ему в грудь, и с такого расстояния не было видно, жив он еще или уже нет.