Дело огня

Счастливый случай привел сюда Кацуру, если бы их пустили внутрь – разминулись бы: Кацура в харчевню заходить не собирался, хотел только присесть да воды попить.

– Поистине, боги нас свели, – сказал он, вернувшись после разговора с Ясуторой. – Он переуступил мне контракт девицы Минэ, так что с завтрашнего дня пойдем вместе.

Асахина обрадовался, но виду не подал: доел бобы и спрятал лицо под платком, как и положено стыдливой самурайской дочери, вынужденной заняться презренным ремеслом и берегущей лицо от загара.

– Как скажете.

– Куда ты запропал и как тебе удалось выбраться?

Асахина коротко изложил всю историю своих злоключений. Касательно господина Аоки он не слишком вдавался в подробности: боялся, что Кацура-сэнсэй, ученый человек, поднимет его на смех. Господин Аоки в его рассказе предстал обычным негодяем. Поджог усадьбы Ран приписал молодому господину Сакуме – не наврал, нет, тот ведь тоже поджигал. А о себе – умолчал.

– Значит, сын Сёдзана теперь в Мибуро, – Кацура покачал головой.

Ран молча кивнул, соглашаясь.

– Нам предстоит много воевать, – сказал Кацура, откидывая голову и щурясь в раскаленное небо. – И еще больше работать. Я рад, что ты жив и что ты сейчас со мной.

Примечания

[1] Статусный знак куртизанки высшего разряда.

[2] Около двух литров.

[3] Минамото-но Ёсицунэ (1159 — 1189) - полководец из клана Минамото, победивший войска клана Тайра в битвах при Итинотани и Данноура.

[4] Люй Дунбинь, даосский святой.

[5] Герой средневекового сборника «Удзи-сюи-моногатари», художник, который поджег свой дом, чтобы правильно нарисовать адский огонь. См. также рассказ Акутагавы «Муки ада».

[6] Японцы верили, что прижигание активной точки под коленями помогает снимать усталость при ходьбе. Эту точку называли «санри» - «три версты». Ожоги прикрывали специальными повязками.

Дело огня. Часть 1. Тамадама

Токио, 14 лет спустя

"Эта сволочь Сайто Хадзимэ.

Последняя запись в дневнике Мунаи Юноскэ, охотившегося на Сайто Хадзимэ. Датирована 18 января 1868 года (день смерти Мунаи).

Стол был не таким уж большим. Просто европейским – чужим, объемным, угловатым, – перевод дерева, а не стол. Он занимал пространство много больше собственного размера, как сказочное чудовище. Его и человеческим словом назвать было трудно – так и просилось на язык громоздкое «тэбуру».