Сыщики во времени

Ну, с такими начинаниями я бороться умею.

- Отлично, значит, ты ещё тунеядка, заставлю участкового тебе предостережение выписать. Да, женщины, подходите, свидетелями будете. Вы из 18-го и 13-го домов? - Я сделал вид, что достаю из кармана ручку и блокнот, собираясь записать данные свидетелей. - Чёрт, забыл ручку, ничего, запомню. Так, женщины, обращаю ваше внимание, что хозяйка 17 дома натравила на меня собаку и угрожает мне физической расправой. Это мелкое хулиганство, к вечеру приедет милиция, будете свидетелями.

Это ваша соседка?

Моё спокойное и уверенное поведение, нетипичное для советских интеллигентов, за которого меня приняли жители улицы Третьего интернационала, заставило их задуматься. Я же продолжил свои действия, наслаждаясь воспроизведением моей работы двадцатилетней давности.

- Так, как тебя зовут, неработь? На чьё имя протокол составлять? - Я спокойно повернулся к скандалистке, начавшей понимать, что я не инженер или мастер с завода. - Муж есть, дети? На работе обрадуются, когда бумага туда придёт о твоём поведении.

Из очереди на жильё точно вылетите, да премии лишится твой муженёк, я прослежу обязательно. Не слышу, как твоя фамилия?

- Русанова, - машинально ответила баба, но, спохватилась и стала причитать, резко изменив своё поведение. - Начальник, не надо заявления, не пиши в милицию. Я же ничего не делала, верно, бабоньки?

- Она ничего не делал, мы всё видели, мужчина. - Соседки дружно пришли на выручку. Ну, этот околоток я помню ещё с работы, соседи тут всегда дружно жили, улица короткая, метров триста протяжённостью, не больше.

 

- Ладно, на первый раз прощаю, но, по вашей улице я часто ходить буду. Увижу собак без привязи, застрелю и хозяев посажу. Понятно? - Я знал, что уже лет тридцать на моём лице написано офицерское звание и профессия «мент». Последние годы службы у меня никто удостоверения не спрашивал, отвечали сразу «Видим, что из милиции». Поэтому не сомневался в действенности моих слов и внешности.

Советские люди, особенно этого поколения, отлично разбирались в повадках власть имущих. Правда, оставалась вероятность, что на меня настучат, куда следует, значит, к следующему выходу в прошлое надо делать документы. 

Повернувшись спиной к примолкшим собакам и их хозяйкам, я пошёл дальше к центру города. Ещё пять минут по лужам, и, я вышел на главную улицу города - улицу Мира, которая на моей памяти была заасфальтирована, как и тротуар вдоль домов.