Ольга

А уж когда он кулак на тебя поднял, взыграла во мне такая сила, коей я и сама не чуяла ране.

— Ни денька нет, чтобы я не подумал, как ты сама на матушку похожа, — улыбнулся Арсений. — Всё ты взяла у неё: и красу, и ярость в глазах, и оборотничеству выучилась у неё, и ворожбе. С тобою быть рядом да служить тебе — единственная в моей жизни отрада. Но на что же я сам тебе, милая? Я ведь даже в лекарственном ремесле не помощник, имя только одно. Чему я научил тебя, жалкий, слабый, бесполезный старик?

— Верности, отче.

Обняла дочь его за шею рукой и нежно вытерла слёзы с сухих, морщинистых щёк. Наутро собрали они пожитки Ольгины, и так вернулась новоявленная вдова в отцову хату.

В ночь, когда Ольга пыталась дать жизнь своему мёртвому сыну, слышал её стоны и в своих хоромах молодой князь Яромир. Наутро послал он за мужиками да поспрашивал у них, кто же кричал. Отвечали ему:

— Ольга то была, лекарьева дочка. Вдова таперича. Ведьма, каких сыскать! Рожала она в ту ночь дитё от мужа своего ныне покойного, да мертвецом уродилося.

— Ведьма, говоришь? — встрепенулся князь. — А хорошо врачует?

— Лучше всякого иного лекаря в месте! Всякая хворь перед ней уступает, даже сама смерть, и то сдаётся. Вот только толк о ней нехороший ходит. Кто говорит, Господь ей чаровную руку даровал, а кто и поганкой кличет. А как овдовела она, так и поползло по месту, мол, это она сама мужа убила, чтобы с диаволом обручиться! Батюшку её жалко, Арсения.

— Покуда лекарствует лучше всякого, так приведите её сюда! Я диавольской силы не страшусь.

— Эге, да ведь, княже милостивый, сама она не пойдёт, — смутились мужики. — Энто к ней обвыкло приходит люд челом бить. А коли волоком потащите, так она пташкой обернётся — да и с глаз прочь! Поминай, как звали.

— Оборотница, значит, — промолвил князь. — Хорошо, погляжу на неё сам! Покажите только, где живёт ведьма.

Того дня Ольга была от утра в хате, хозяйствовала да пряла. Постучался в дверь Яромир Всеславич, вошёл, да и обомлел. Думал он, что предстанет перед ним черноволосая немолодуха с крюком-носом, с иссохшими пальцами да с замутнённым глазом — намест того же увидал деву юную с локонами цвета мёда, глазами синими ако море глубокое. Рукою резво перебирала она пряжу, а солнечные лучики играли в лице её, будто была она любимицею светила.