Ольга

— Олюшко, горестная моя, не плачь, не плачь…

— Тата, он теперь верно меня убьёт! — причитала она, безголосая, держа на руках бездыханное тельце своего сына. — Нужно спрятать, спрятать, пока он не пришёл!

Едва дитя начало у Ольги в чреве толкаться, смекливый Арсений отослал Мыслава за рослинами в лесок возле северной стороны места. Сказал, мол, только там нужные растут. Мыслав ни черта в травах не понимал, вот и ушёл на другой конец места, где товарищи-скорняки его жили. Сами, мол, там с дитём управятся.

Наверное, подумал старик, так там и остался на переночёвку.

— Куда же вы его спрятать хотите? Похоронить бы надо дитёнка… — прошептала повитуха.

Шикнула Ольга на неё зло, да та и упорхнула со страху.

— Возьми, татенька, — прошептала, отдавая старику в руки сына. — Схорони, да только не в лесу, не в поле — в болотах! Там, где черви его не достанут, где земля не сожрёт! Положи его в трясину, пусть она его укроет, пусть колыбелью ему станет, пусть сховает в себе да хранит, пока его мать к себе не призовёт снова.

Внял Арсений её словам, хоть и страшно ему было от Ольгиных помыслов.

Когда же выходил он со внуком своим на руках под покровом беззвёздной тьмы, услышал ещё одну просьбу дщерину вослед:

— Поговори с ним, татенько, — говорила ему тихо, выглянувши из окна. — Попрощайся. Он твои слова запомнит, и голос твой. Поговори с ним.

— Поговорю, дочка, — кивнул Арсений.

— Скажи мне только, как же ты его нарекла? Как мне за него Бога молить?

Задумалась Ольга и ответила:

— Молись о душу Мстиславову, коли тебе так будет легче.

Вздохнул глубоко Арсений, прижал к себе холодный свёрток, да и побрёл на болота. О многом думал он по пути: и о том, как неудачно дочку замуж выдал за пьяницу, и о том, как молила его жена на смертном ложе защищать Олюшку пуще всего от её сил чаровных, и о том, что нужно было Ольге княжной родиться.

Да, мыслил он, княжной, а не дочерью слабого старика, что и от руки мужниной защитит её не может, тем паче от колдовства. Что же будет, когда вернётся Ольгин муженёк проклятущий? Супротив крепкого да быстрого кулака ни одна ворожба не подсобит. Прибьёт Мыслав её одним ударом, тут и сказке конец…

Так, в думах, дошёл Арсений до болот, и не приметил даже, как сам месяц выглянул украдкой из-за туч, чтобы дорогу ему осветить.