Мести не будет

Другой раз будешь головой думать.

Второй стражник — остроносый, скуластый — повел под руку пана Бутлю.

Вот такой процессией они и спустились в залу, поспев как раз к сроку, чтобы не дать Меченому броситься в безумную атаку на лучников и совершить тем самым непоправимую ошибку.

— Сдавайся, Шпара! — обрадованно воскликнул пан Лехослав. — Или тебе жизнь товарищей не дорога?

— Против твоего спутника, пан Войцек Шпара, — добавил Гудимир, спускаясь по ступенькам и становясь плечом к плечу с жорнищанским сотником, — могут быть выдвинуты серьезные обвинения.

Если хочешь облегчить его участь, сдавайся.

Пан Войцек помедлил, скривился и бросил саблю на пол. Старинный клинок, жалобно зазвенев, отскочил к ногам пана Рчайки. Пан сотник, ухмыльнувшись, придавил его подошвой, оборвав песню честной стали на половине ноты.

Глава 3

Глава третья,

из которой читатель узнает кое-какие сведения об обычаях кочевников из правобережья Стрыпы, убеждается, что опытный чародей-лужичанин на голову превосходит любого шамана аранков, а также побывает в выговском шинке «Желтый гусар», где станет свидетелем весьма интересного разговора и не менее интересного знакомства.

Только в сказках отправившиеся в набег аскеры мчат по степи, не сдерживая привольного скача коней. Вертят саблями над головой и выкрикивают проклятия врагам. Поют и хохочут, вдыхая полной грудью напоенный ароматами трав и цветов воздух.

Шовшур-аскер из клана Сайгака племенного союза аранков поежился и стянул на горле ворот шапана.

От моросящего со вчерашнего вечера дождика лисий малахай и овчинная безрукавка промокли и потяжелели. Вороной конь с жесткой лохматой гривой под седлом аскера упрямо рысил, попирая крепкими копытами желтеющие травы — типчак и мятлик, ковыль и тонконог. Степь, подобно лохматой шкуре, напитывалась влагой под осенними дождями. Не очень-то поскачешь во всю прыть.

Да и как скакать, когда коней беречь надо?

Нет коня — нет аскера. Лужичане, конечно, не такие лихие молодцы, как аранки или, к слову сказать, те же гауты, но помнят с какого конца за саблю браться.

В миг нагонят и объяснят беспечным острой сталью, что не следует на чужое добро зариться.

Потому семь десятков воинов, следующих за Шовшур-аскером, как за вождем, не кричали и не пели, не вертели саблями над головами и не показывали лихость, прыгая вокруг коня, хотя каждый, без сомнения, мог на полном скаку шапку с земли подобрать.

Упиваться степным воздухом тоже особого желания не было.