Мести не будет

Пыль — даже на открытых местах (о том, что делается под кроватями, страшно было подумать), паутина по углам, в матрацах наверняка свили гнезда сотни клопов. Вдобавок через перекошенный ставень немилосердно сквозило. В общем, гостиница ничем не лучше и не хуже десятков и сотен своих близняшек, усыпавших прилужанские тракты.

Шинкарь плеснул горелки полную чарку, подставил ладонь под медный грош. Развернулся и ушел, оставив постояльцам тускло чадящую лучину.

— Ну что, пан Юржик, открывай рот. — Ендрек вытащил из своего мешка чистую, по сравнению с окружающим свинством конечно, тряпочку, обмакнул ее в горелку.

Пан Бутля судорожно сглотнул:

— Не переводи добро. Дай глотну лучше. Для храбрости.

— Глотнешь, пан Юржик. Непременно глотнешь! — Ендрек не кривил душой. Он свято верил однажды услышанному наставлению профессора Иеронимуса Мюнца, старого брюзги с вечно сизым носом и волосатыми ушами, что горелка убивает вредоносную заразу, вызывающую воспаление и гниль в ранах. С той поры он не раз убеждался в правоте ученого лекаря и старался при всяком удобном случае его словам следовать.

— После так после. — Пан Бутля перед лицом грядущего лечения стал покладистым до приторности. — А все же, как по мне... — Он не договорил, махнул рукой.

Тем временем Ендрек тщательно протер клещи, не уставая поражаться их размерам. Да, пану Юржику предстояло серьезное испытание. Неумелые зубодеры — а к умелым студиозус не смог бы себя отнести, даже собрав воедино все отпущенное ему Господом самомнение: ведь он приступал к удалению зуба впервые в жизни, — случалось, ломали челюсти пациентам, выдирая вместе с корнями зуба осколки кости.

— Все. Помоги Господь! — Ендрек сотворил знамение, вознес короткую, но горячую молитву с просьбой наставить и укрепить. — Садись ближе к лучине, пан Юржик, и открывай рот.

— В руки дай чего-нибудь, — попросил больной.

— Чего ж я тебе дам? — пожал плечами медикус. — Ну, возьми хоть, вон, табуретку.

— Табуретку нельзя. Ты же ею по ребрам и получишь.

— Тогда не знаю. Ты рот давай открывай...

— Я, пожалуй, за спинку кровати ухвачусь, — придумал наконец пан Бутля. Взялся двумя руками за спинку ближайшей кровати и открыл рот пошире.

Ендрек сразу разглядел больной зуб. Почерневший, десна рядом опухла и покраснела. Да и на ощупь, наверняка, горячая. Только щупать смысла нет, и так понятно.