Одинокий путник

В углу, недалеко от входа, скукожившись сидел послушник в скуфье, натягивая подрясник на колени, и пел высоким, надтреснутым голосом. «Богородице дево» закончилась, и он затянул «Господи, воззвах». Лешек не узнал его — он был совсем юным. Глаза послушника, неестественно расширенные, неподвижно смотрели в одну точку на пустой стене, и взгляд его ничего не выражал.

— О чем молишься? — бесцеремонно спросил колдун, подойдя к послушнику вплотную.

Послушник не сразу его услышал, продолжая петь, но вдруг закашлялся, глаза его расширились еще сильней, и из них побежали крупные слезы.

— Все помрем тут… во славу Господа… — прошептал он.

— Где отец Нифонт? Где Лытка? — спросил колдун немного ласковей.

— Отец Нифонт — вон лежит, — послушник ткнул пальцем в аналой. — А Лытка в угол уполз, к распятию поближе.

Лешек посмотрел на аналой: перед ним на полу лежало мертвое тело с запрокинутой головой, и острая борода смотрела в потолок. Руки старца кто-то сложил на груди, поставив в них свечу, но свеча согнулась и погасла.

Колдун расцепил его безвольные руки и повернул лицом вверх, внимательно прислушиваясь к его дыханию.

— Помоги мне его раздеть, — велел он Лешеку.

— Святотатство творите, — проворчал из своего угла послушник, — не баня здесь, чай.

— Помолчи, — отмахнулся от него колдун.

— Я вот дружников позову.

— Ты помирать, кажется, собирался, — хмыкнул колдун, — вот и помирай.

Он отодвинул распятие в сторону и положил Лытку так, что теперь на него падал пучок лунного света. Несколько минут он осматривал голое тело, прикладывал ухо к груди, щупал пах и подмышки, а Лешек увидел на нем широкий шрам вокруг пояса. Послушник, до этого молчавший, снова затянул «Богородице», только совсем тихо и хрипло.

— Лытка, — шепнул Лешек и тронул горячую, заросшую густой красивой бородой щеку, — Лытка, ты слышишь меня?

— Он не слышит, — сказал колдун и застонал, громко и протяжно.

— Что-то не так? — испугался Лешек.

— Я опоздал, малыш… — прошептал колдун. — Я напрасно ездил на север, мне надо было оставаться здесь…

— Он… он умрет? — Лешек почувствовал, как слезы встают в горле.

— Нет, он не умрет, не бойся. Но это уже не тот мор, что медленно полз по земле.