Одинокий путник

Впрочем, это не мешало местным жителям хранить в укромных местах деревянных идолов, изображавших прежних богов, окружать свои дома оберегами, подкармливать домовых и вышивать на полотенцах мировое древо. Захмелевший колдун, посмеиваясь, расспрашивал хозяина о том, во что же тот на самом деле верит.

— Домовой — это ангел или бес? — хитро прищуривался он.

— Какой же он ангел? Ангелы на небе, белыми крыльями машут. А бесы — в преисподней, злые они, говорят. А домовой не злой вовсе.

— А Влас кем Христу приходится, знаешь?

— Да никем. Влас — сам по себе, а Христос — сам по себе. Влас зимой по лесам бродит, нас от бесов защищает. Все боги в Вырий на зиму уходят, а Влас с нами остается.

— От бесов, значит… — многозначительно кивал колдун. — А Христос что зимой делает? Тоже в Вырий уходит?

— Не, Христос — он тут не появляется. Как его распяли, он на небе, с ангелами белокрылыми.

— А в церковь зачем ходишь тогда? — колдун едва не хохотал.

— Ну как зачем — положено. Говорят, надо на службу к нему ходить, чтобы на Страшном суде он тебе послабление сделал.

— А Влас на Страшном суде что же, не поможет?

— Говорят, не поможет. Влас — он свой, он после смерти людей через реку Смородину переводит, к предкам, которые за ней поселились.

— Так ты куда после смерти собираешься? В рай, в ад или к предкам?

— Ну, я бы к предкам хотел, конечно… — мямлил хозяин. — Как-то проще там, со своими-то…

— А Христос тогда тебе зачем?

— Мало ли… Говорят, если ему не служить — в ад пойдешь, на сковородке жариться.

— Знаешь, что я тебе посоветую, — лицо колдуна стало печальным и задумчивым. — Ты служить-то ему служи, раз боишься. Только перед смертью не ходи к причастию. Пойдешь к причастию, Влас не сможет перевести тебя через Смородину, Христос подоспеет раньше него и утащит к себе, на Страшный суд.

Невзор, высокий и седой старик, еще не спал, когда поздней ночью они добрались до его уединенного жилища на берегу маленькой речушки, вьющейся среди густого леса.

— Охто! — старик обнялся с колдуном, а потом взглянул на Лешека и даже поднял глиняный подсвечник, чтобы осветить его лицо. — Ты не ошибся. У меня нет никаких сомнений — это внук Велемира. Похож. Очень похож. И на деда, и на отца, и на мать. Что ж, я рад.