Одинокий путник

Он спустился к воде и подумал, что надо бы умыться, но сел на травяную кочку, опустил ноги в реку и больше двигаться не хотел. Гнусное настроение от одиночества только усилилось: злость прошла, и Кышка теперь казался не врагом, а просто вздорным драчуном, не имело никакого смысла отвечать на его подначки. Лешек размазывал кровь из носа по щекам и с трудом сдерживал слезы — без Лытки он ничего не стоил, он не мог даже наказать обидчика, как тот того заслуживал.

Колдун спустился к нему минут через пять и сел рядом.

— Меня выгнали, там двух обормотов учат уму-разуму, — виновато сказал он, легонько подтолкнув Лешека в бок.

И тут Лешек расплакался. Если бы колдун не пришел, он бы точно смог сдержаться, а тут ему показалось, что колдун его жалеет, только не хочет этого показать.

— Да ладно, — колдун положил руку ему на плечо. — Обидно, не спорю. Но что ж плакать-то?

— Просто, — промямлил Лешек.

— Давай-ка лучше умоемся, — колдун протянул руку к воде, но Лешек его остановил.

— Не надо, я сам.

— Сам, сам, — легко согласился колдун.

Лешек покачал головой.

— Ничего себе порядки у вас в монастыре, — колдун усмехнулся.

— Нет. Это я такой. У меня был Лытка, он меня защищал, — Лешек расплакался еще сильней, — а сам я ничего не могу, ничего!

— У-у-у… — протянул колдун, — я тебе скажу кое-что, только никому не рассказывай: вообще-то с Кышкой тут никто не связывается, и ребята решили, что ты очень смелый, если первым полез к нему драться. Иногда победа — не самое главное.

— Правда? Они правда так решили? — на всякий случай переспросил Лешек. — Ты только меня не обманывай, иначе… иначе я…

— Я не обманываю, можешь сам у них спросить.

Лешек не очень ему поверил — колдун врал легко и с удовольствием, — но плакать перестал и умылся. Они долго сидели над рекой, и колдун рассказывал о своем детстве: в тринадцать лет он уже начал колдовать, и ему стало не до игр и драк.

Примерно через полчаса пришли Кышка с братом, и Кышка пробормотал что-то вроде извинений, и в глазах его действительно было раскаянье.

— Давай помиримся, и можешь с нами играть, — предложил Кышка напоследок.

Лешек сжал губы: это выглядело очень соблазнительно, и он готов был кивнуть, но вспомнил, из-за чего началась драка, и покачал головой.

— Что, не хочешь?

— Понимаешь, — Лешек представлял, с каким трудом Кышке дались эти слова, но и простить просто так не мог, — ты же обидел Охто… а не меня.