Одинокий путник

Она рассмеялась:

— Знаешь, это любой бы угадал, по твоему лицу сейчас. Но когда ты врал, это было незаметно, ты здорово умеешь врать. Я, например, никогда не вру.

— В монастыре не врать нельзя…

— Почему?

Лешек вздохнул:

— Просто нельзя, и все.

— Ладно, не хочешь — не говори. А про простуду ты соврал, потому что болезнь выглядит не так, как рана. Ты был ранен, и очень тяжело. А если ты встанешь, я смогу сказать куда.

— Не надо, — Лешек замотал головой.

— Да чего ты боишься-то?

— Я не боюсь, я не хочу.

— Ну пожалуйста! Мне так интересно проверить, правильно я чувствую или нет!

Лешек пожал плечами:

— Если тебе так нужно… мне не жалко.

Он поднялся на ноги, а Леля начала водить вокруг его тела открытыми ладонями, но не прикасалась к нему, просто держала их близко к телу. Но даже это показалось Лешеку очень приятным, и ему очень хотелось, чтобы она случайно до него дотронулась.

— Как-то странно… — пробормотала она, — ничего не понимаю. У тебя что, была не одна рана?

Лешек покачал головой.

— Тогда вот так, — она провела пальцем вдоль одного из шрамов, — вот так, так, так и так. Правильно?

— Молодец! — раздался вдруг голос колдуна. — Совершенно точно.

— Ничего себе! А как так получилось? — удивилась Леля.

— Это в лесу на него прыгнула рысь, — серьезно ответил колдун, — он не растерялся и свернул ей шею. Но раны загноились, поэтому он чуть не умер.

— Правда? — Леля открыла рот, глядя на Лешека совсем по-другому. — А зачем врал про простуду?

Когда они с колдуном возвращались домой, Лешек, прижимавший к себе розовый цветок, спросил:

— Охто, а можно сделать так, чтобы он не завял до самой зимы?

Колдун пожал плечами:

— Попробуем.

— А можно, чтобы он остался живым?

— Нет, Лешек. Нельзя заставить цветок цвести, если он сам этого не хочет. И никакое колдовство не поможет. Но мы можем его прорастить, и тогда он распустится на следующий год.

— Охто, расскажи мне, что значит «любить друг друга».

— Ну… Вот ты любил Лытку, а Лытка — тебя. Я люблю тебя, а ты — меня. Мы заботимся друг о друге, жалеем, помогаем, скучаем. Разве это непонятно?

— Нет, я про другое. Я про то, на что нехорошо смотреть.

Колдун покосился на него, не понимая.

— Ну, вот вы сейчас с Милушей любили друг друга?

— А! Вот ты про что! — улыбнулся колдун. — Ну да, любили.