Гусары нечисти не боятся

- Чудесно! Прелестно! – Мария всплескивала руками, озираясь по сторонам. – Это самое чудесное поместье из всех на свете! Софья, да ты только посмотри! И парк, и сад, и дорожки… А дом! Сказка, а не дом! Ох, всю бы жизнь тут прожила!

Шествовавшая по дорожке из тулупов княгиня Лавровская при этих словах оглянулась на старшую племянницу, словно старалась как следует запомнить ее слова. Холопы в два ряда почтительно стояли по сторонам. Все, как на подбор, были рослые, плечистые, кровь с молоком, молодые еще мужчины и парни не старше тридцати годов.

В одинаковых рубахах, с одинаково подстриженными в кружок волосами, они казались братьями, как Семь Симеонов из сказки.

- Красавцы! – восхитилась Мария. – Тетенька, это мило!

- Специально подбирала, - не оборачиваясь, бросила княгиня. – Мне уроды тут не нужны.

- Прямо гвардейцы, - шепотом добавила Софья, исподтишка посматривая на парней.

- Скажешь тоже, - фыркнула Мария. – Это же холопы! Куда им в гвардию! Мужики – они мужики и есть.

Но Софья все равно обернулась, окинула взглядом строй замерших парней.

Как красивы! Настоящие витязи из сказки… вот только служат они не добру, а злу.

Долгая дорога утомила всех путешественниц. Сославшись на головную боль, княгиня рано отправила племянниц отдыхать. Сутулая служанка с напряженным хмурым лицом проводила Софью в ее комнату, где все было готово для отдыха. Насколько все холопы в усадьбе были подобраны молодые, здоровые, крепкие, пригожие, настолько и всех холопки были уродливы. Были среди них хромые, горбатые, с сухими руками, шрамами от ожогов, рябые и просто некрасивые, такие, на которых даже родная мать смотрит с укоризной: «И в кого ты только уродилась! Вот горе мое!» Были с тремя или даже двумя скрюченными пальцами на руках или с жуткими шрамами.

У той, которая провожала девушку, не было одного глаза. Жуткая рана, зарубцевавшаяся, но все равно выглядевшая жутко, не была прикрыта ни платком, ни повязкой. И Софья, у которой от уродств холопок во время ужина кусок в горло не шел, старалась не смотреть на свою провожатую.

Но любопытство пересилило страх, и уже на пороге спальни, переступив порог, девушка робко спросила:

- А твой глаз… он… как это случилось?

- Известно, как, - одноглазая смотрела искоса, клоня голову набок, - от барыни.

- Как – от барыни? – не поняла Софья.

- А вот так, - женщина вздохнула. – Барыня наша со всех деревень себе в холопки таких, как я, собирает. Где прознает, что есть увечная девчонка, сразу или за так заберет, или купит.