Гусары нечисти не боятся

А что касаемо книг, то читать стоит лишь те, в которых повествуется о том, что произошло на самом деле и десятой дорогой обходить любой вымысел. Николеньке было около семи лет, когда маменька ополчилась на сказки и любые вымышленные истории. В доме князей Иваницких практически не было книг, кроме нескольких французских романов, а также «Жития святых» и «Псалтирь». Все делилось на «так бывает, значит, это правда» и «так не бывает, значит, это ложь». И Николенька, решив, что он не смог бы погнуть железную решетку и бегать голым по части, решил, что и все остальное – тоже ложь и вымысел.

Он еще раздумывал, когда неожиданно вошел дневальный с приказом – заменить гауптвахту домашним арестом.

Сестра Аглая бежала по улице. Прохожие не оборачивались ей вслед – она была настолько невзрачной девушкой, что даже сейчас, когда служанка баронессы фон Крик мчалась, сломя голову, как на пожар, никому до нее не было никакого дела.

Сестра Аглая спешила. Баронесса фон Крик спала после ночного бдения, но она могла проснуться в любую минуту, и тогда беглянке несдобровать. Добравшись до богатого особняка, стоявшего на набережной неподалеку от дворца, где ночью был праздник, она шмыгнула в калитку для слуг, прокралась через двор до неприметной дверки, наполовину скрытой разросшимся плющом, и отчаянно принялась дергать висевший над нею шнурок.

Миновало несколько томительных минут прежде, чем дверь открылась.

У мужчины, открывшего ей дверь, был тот же цвет волос и глаз, та же фигура и цвет лица, что и у Николеньки Иваницкого, но на этом сходство заканчивалось. Нет, будь они ровесниками, они могли бы походить на родных братьев, но хозяин дома был почти на двенадцать лет старше молодого гусара, что сводило сходство к минимуму.

- Сестренка?

- Ох, братец, - сестра Аглая невольно улыбнулась на это обращение, - она… она… у нее все получилось!

- Войди!

Девушка протиснулась в приоткрытую дверь, перевела дух в темной передней.

- Как это случилось?

Сестра Аглая сбивчиво рассказала о том, что сама слышала от баронессы фон Крик.

- Вот, значит, как, - мужчина задумался. Его руки тяжело лежали на плечах девушки.