Гусары нечисти не боятся

- Степка, тащи мундир, - он сел на постели, стиснул зубы, пережидая новый приступ тошноты и головокружения. – Одеваться!

Ничего не поделаешь – похмелье похмельем, а на службу явиться надо. В конце концов, ему двадцать один год, давно пора начать отвечать за свои поступки. Не расстреляют же его и не прогонят сквозь строй за то, что он накануне загулял и слишком много выпил? С кем не бывает?

Вспомнить бы еще, где и с кем он гулял!

Баронесса Аманда фон Крик еще нежилась в своей постели, прислушиваясь к мелодии, лившейся из стоявшей рядом на столике музыкальной шкатулке, когда неслышными шагами вошла сестра Аглая.

Исполнявшая роль горничной, наперсницы, компаньонки, девушка остановилась в дверях, внимательно и испытующе глядя на свою «хозяйку».

- Чего тебе? – заметила та ее присутствие. – Пришел, что ли, кто? Доложи, что я не принимаю.

- Что это было, сестра? – помолчав, спросила сестра Аглая.

- Когда?

- Ночью.

- А, ты об этом мальчишке, - рассмеялась баронесса, откидываясь на подушки.

– Милый, не правда ли? И такой красивый…

- Он видел слишком много, - покачала головой сестра Аглая. – Им нельзя столько видеть… безнаказанно.

- И что прикажешь мне с ним делать? Он сам пришел, я его не звала.

- Вы, сестра, и сами могли не ходить, раз у вас были гости! И уж, если так не терпелось, могли бы получше запечатать вход.

- Не тебе меня учить! – воскликнула баронесса, садясь на постели. – Молодая еще! Сама-то какова? Думаешь, я не видела, как ты на него смотрела?

- Как?

- Как кот на сало! Так бы и съела!

Сестра Аглая тихо облизнулась.

Глаза ее затуманились. В них появился огонек, выдававший в ней людоедку.

- А почему бы и нет? – промолвила она. - Он сам виноват! Сам пришел. Не надо было его отпускать.

- Он и так от нас никуда не денется, - молодая женщина встала, набросила пеньюар. – Я его пометила. Так что пусть побегает немного на свободе. Скоро он нам понадобится.

Глава 4

ГЛАВА 4.

Предчувствия его не обманули.

Полковой командир не просто разгневался на проспавшего с похмелья поручика. Не успев моргнуть глазом, Николенька Иваницкий угодил на трое суток на гауптвахту.

Сидеть было скучно. Комнатка была тесная, полутемная, стены голые, крашеные в коричнево-розовый цвет. Из мебели только кровать да лавка, на которой предлагалось складывать свои вещи. Сторож обслуживал дважды в день – утром и вечером приносил таз с водой для умывания, выводил для оправки в коридор.