Тылгур про унаков

Вдруг где-то баба по берегу ходит, мертвого унака ждет, зачем ждать долго? Ждать – плохо. От тоски сердце болит.

Про унака, горного духа и трех сыновей

Жил на одном острове унак. Хорош жил! Рыбу ловил, медведя бил, у желтого осьминога отбирал, желтому гарпун в это самое совал – не можешь по-людски, уж прости!

Долго жил! Борода выросла, совсем белой стала.

Три сына у унака были. Тоже хорошо жили. Одного звали – Гарпун, потому что в цель всегда попадал. Второго – Копье, потому что стройный был, красивый – все девки его любили! Третьего - Адах-гора звали.

Очень уж вспыльчивый был.

Тут к старому унаку друзья с других островов приплыли. У одного байдара мандаркой обшита – словно пламя по волнам бежит. У второго - парусом от лодки желтых. Парус синий, байдара на волнах и не видна. Ох, и придумал хорошо! Одно плохо – парусов мало, на всех не хватает.

А у старого унака байдара старая была, покрышка на солнце выгорела – белая стала, как борода.

Собрались все трое, начали чай пить. Чай у русских взяли, два ящика.

Хотели три взять – по одному на каждого, да подумали, что старые, не справятся.

Пьют чай, старое вспоминают. Как черных били, как желтых били, как хотели мируканов бить, да Усатый Умилык запретил. Первый ящик допили, решили, что Усатый Умилык хороший был вождь, но очень уж добрый. Зря запретил мируканов воевать. Унаки бы – ух! Всех победили бы!

Тут один из гостей и говорит: - Хорошо сидим, чай вкусный, в голову бьет. Но скучно сидим. Возьму, - говорит, - нож, пойду медведя искать.

Буду с него шкуру спускать, варежки шить. Главному Умилыку в большую деревню отправлять, как там его нынче?

Пока вспоминали, как нынешнего Главного зовут, старый унак свой старый бырбаанай из штанов достал, в кусты пошел. Чай в голову давит, глаза желтые стали.

В шиповник зашел и кричит:

- Сыновья мои, где вы?

- Тут мы, - сыновья отвечают, - смотрим, как вы чай пьете, бутылки выкидываете. Вы как желтые стали, хоть и бороды белые.

Стыдно стало унаку, поэтому ударил он Адаха-гору по затылку, чтобы молчал, когда отец херню творит, и говорит: - Пойдет друг мой медведя искать.

Уже нож взял. Наденьте шкуры медвежью, убегите от него. У друга ноги старые, долго бежать не сможет. Запыхается, вернется чай пить.

Поняли сыновья – горелый чай, совсем головы дурные стали. Или топить пора стариков?..

Но шкуры надели. И пошли друга искать.

Солнце на вершину неба забралось, назад скатилось.

Друг вернулся. Парка порвана, ножа нет, глаз подбит.