Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

– Ты меня отбросил, – сказал Вилен, – и еще про каких-то клыкастых мертвяков подумал.

–Тьфу на тебя! – Наум  выпил из стакана то, что там осталось, – нашел чего на свет вытащить, чертушка. Сам пью, видишь? Не твоим волховством. Слаб ты супротив меня.

– А ты уверен, – сказал Вилен с удовольствием, – что это не я тебе постгипнотически внушил? – Наум поперхнулся, – Кстати, начальник, у тебя запястье поцарапано, а там пястные вены дальше идут. Дай платок, забинтую. 

Забинтованный Наум привел его в маленькую комнатку на втором этаже – окно с наружной решеткой, беленые стены, койка под солдатским серым одеялом, стул и тумбочка.

– Вот твоя обитель, – сортир и душ дальше по коридору, отбой когда тебе удобно, подъем когда позовут. Райские условия. Конечно, потом найдем другое место, но пока ты нужен здесь. Завтра начнем опыты, буду тебя учить… ну и у тебя   учиться, – признал Наум. И закончил: – А еще бороться, стрелять и все прочее. А то как тебя на операции выпускать, греха не оберешься…а выпускать придется.

Оставшись один, Вилен подошел к окну. Что-то знакомо-тоскливое было в частой крепкой решетке, будто бы он уже видел вот такую же, и волю снаружи. Из воли, впрочем, там открывались задворки, заросшие акацией, завершенные  высокой кирпичной стеной.  За стеной  видны только верхушки деревьев.

Тихий стук у двери. Не похоже на Наума. Вилен сказал:

–Милости прошу! –  хотел раздражиться, но узнал гостью и невольно улыбнулся. Айга, все в той же одежде, маленькая и строгая. Впорхнула легко, будто полярный воробей, пуночка, что ли. 

Айга прошла, хозяйски огляделась и достала из-за пазухи мешочек вроде кисета. Развязали красный шнурок, щепотью стала доставать какую-то пыль и рассеивать в воздухе,  рисуя  сложные фигуры.

–Теперь муг… духам сюда ходу нет. Не бойся. Дед говорит, ты странный, полоумный. Половина ума, половина души, и в чужом теле. Как оми ты. Тело нехорошее.

–Больное? – Вилен присел на табурет.

–Нет, оно… нехорошее. Его темные духи знают, тебе покоя не дадут. Но ты сам не весь в этом мире, тебе и верхний, и нижний могут открываться, а как глубоко, дед не знает.