Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

 У костра расселись басмачи, точили клинки сабель, жевали сушеное мясо, переговаривались лениво. Пленник оглядел стоянку и растянул пересохшие губы – врагов осталось с десяток, хорошо же вас потрепали... один, в полосатом халате и кривой, блестел бритой головой, помешивал что-то в чугуне над огнем (Егора передернуло). Самир-паша сидел на синем текинском ковре, папаху он снял и поставил рядом, надел черно-золотую тюбетейку.

 Урус, урус к нам пришел, – взмахнул он широкими рукавами красно-зеленого халата, специально говоря по-русски, – смотрите, гость-гяур, на наш чурек! Ай, хорош будет чурек! С мясом! Селим, тащи тесто! Подошло уже!Егор не успел придумать, что ответить, как голоса замерли, в круг бандитов к костру ступил человек в лохмотьях, с белым платком на голове.

 Алла-иншалла! Салам алейкум! – сказал гость, такой  здесь, среди сабель и мордастых негодяев, странный, без оружия. немытый, с грязными нечесанными волосами до лопаток, бороду и усы он тоже, видно, не расчесывал, хоть на вид и не казался стариком – прямая спина и широкие плечи.

Егор  на минуту поддался чувству великого облегчения – еще не сейчас, при дервише постесняются замучать, Самир-паша везде провозглашал себя добрым правоверным.

Эти то ли монахи, то ли юродивые бродили где вздумаеться, страшные, заросшие, болтали странное, устраивали «святые» пляски, пророчествовали о том-сем. Вековое суеверие охраняло их лучше, чем эскадрон всадников, считалось, что проклятие дервиша сбывается всегда. Впрочем, взять у такого полоумного все равно нечего, странно, что еще с ослом – видно, чей-то подарок.

Самир-паша, стол же суеверный, как его бандиты, показал белой рукой в перстнях возле себя на ковер:

 Присядь, Божий странник, поешь с нами ради Аллаха милостивого и милосердного! Ах, добрый господин паша, я боюсь, мои блохи тебя покусают! Злые, хуже собак, – отозвался юрод молодым голосом и противно захихикал, потом шагнул к костру и наклонился. Миг – и на его ладони оранжевый уголь.  Вокруг ахнули, у паши приоткрылся рот.