Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

Колесный скат погибшего поезда

До утра можно было отдыхать – поезд-призрак не появится. Заревой натянул гимнастерку, заскорузлую от пота, нацепил маузер, поморщился и побрел к мотоциклу. 

3

– А избушка возьми и исчезни, – пробормотал Заревой, укладываясь в знакомую засидку. Все же он волновался – азартом экспериментатора не меньше, чем борца с нечистью.

Вначале был звук. Нарастающий гудок обреченного паровоза, пятый год погибающего и  еще не  поверившего  в свою смерть.

–Как услышишь стук да гром, – бормотал Наум, стискивая кулаки и приподнявшись, словно хотел не то кинуть под убитый поезд бомбу, не то сам кинуться, – ты, слышь, не пугайся.

Поезд подходил к черной точке стоящего ската. Бешено мотались сцепные дышла на больших красных колесах, дым толстым хвостом стлался за высокой камилавкой трубы, но не пах гарью, и искры не обжигали.

– …в коробчонке скачет! – закончил Заревой, и два времени встретились – поезд  прошлого налетел на часть самого себя  настоящего.

Реальность словно  передернуло краткой судорогой, от поезда сверкнуло вспышкой лилового, неземного сияния, по ушам Наума ударил самый настоящий гулкий громовой раскат, а паровоз словно бы замер, уже влетев на мост, уже преодолев препятствие своим нереальным напором... и рвануло, ринуло, взрыв пятилетней давности повторился перед наумовыми глазами. Паровоз как-то вздыбился, оторвался от рельс передними колесами и полетел вниз, вниз, увлекая разваливающиеся вагоны, из паровозной будки выбросило черную фигуру на насыпь, а миг спустя сам паровоз пропал в овраге, и вагоны посыпались один за другим, и нереальные мостовые фермы сложились, принимая формы реальных обломков.

Что-то ухнуло внизу, и все стихло.

Первые солнечные лучи бережно ощупали небо.

Наум Заревой стоял, подбоченясь, у колесного ската. Скат не исчез, не улетел вслед за поездом. Он  прочно стоял на рельсах. Вот только колесная ось была перекручена, словно чудовищный витой корабельный канат.

Наум плюнул на скат, тусклый металл зашипел, как рассерженная кошка.

–Поезд дальше не пойдет, – твердо сказал Заревой и вытер лоб под фуражкой. Поглядел на чистую руку, словно ожидал увидеть там сажу. Подошел, сильнее хромая, к обрыву. Вода поднялась отчего-то, и скрыла все, что нашвыряли туда люди.

Что-то светлое привлекло его внимание у рельсов. Он подошел и присел на корточки, поморщась от беспокойной своей ноги.