Наум Заревой - осиновый кол в руке революции

Спина его выпрямилась, налившаяся чугунной силой рука особым приемом закрутила узду, отчего не ожидавший вороной захрапел и выпучил глаза, и в седло ему прыгнул Наум Заревой, первый свой солдатский Георгий взявший в кавалерийской атаке на германскую батарею.

Но и конь попался непрост. Оглянулся, скалясь, на седока, и глаз его горел углем. Волна жара охватила наумовыляжки, только толстая подбитая кожа галифе уберегла. Седок вцепился ногами в бока чертову жеребцу, рванул повод и под дикое злое ржание ощутил, как подымается вверх.

 Так он чувствовал себя во время единственного в жизни полета на ероплане-разведчике, только не было рева мотора и  дрожи от винта. Зато и выскользнуть из-под седалища машина тогда не пыталась. 

Жеребец ударил задом, несясь над верхушками деревьев, так что все в глазах у Наума замелькало. Он как клещами вцепился в конские бока, натянул повод так, что черный дьявол невольно сбавил ход и начал опускаться. Все же сил на новые прыжки выше облака у него не хватало, Наум был тяжел и все рвал и рвал удилами пышущий адским жаром рот коня, пригнувшись к луке.

Когда копыта коснулись травы и тот, кто сидел в жеребце, хотел было упасть и раздавить, покатившись, проклятого клеща, Наум впервые ударил коня шпорами. Что это была за боль!  Обычная шпора не уязвила бы   его, но посеребренные кузнецом зубцы  проникла глубже, в иную, неземную плоть. 

Как конь завопил! Не заржал, не застонал – заорал оглушительным, сверлящим визгом, и Заревой пожалел, что не заткнул воском уши.

Остро завоняло серой, визг прервался, и конь почти по-человечьи застонал, забормотал что-то жалобно, зашатался. 

Наум прижал к его шкуре на боку злое серебро и ощерился.

 Так лучше, убоина. Будешь слушаться, татарская закусь! Счас еще приласкаю,  ну? Пусти! Пусти, ничего не сделаю, из коня выйду, пусти! Оуууу... убери, бери!Голос оказался грубый и низкий, как у протодьякона. Наум поднял нагайку и позвенел монетами. Конь пряднул ушами и пригнул голову. Он уже не помышлял творить пакости. Жар от конских боков превратился в тепло.