Фейри в сапогах

      - Кто этот умник, что беспокоит господина барона на ночь глядя? — раздалось от ворот. Очень знакомо звучало — вот таким ленивым голосом, чуть растягивая слова, баронские слуги говорили с крестьянами.

      Во рту у парня пересохло. Он вспомнил, что наказывал ему сказать котище. Наизусть велел заучить… Он набрал побольше воздуха и выпалил:

      - Я, Гастон Карабас Безземельный, пришел вызвать вашего господина на смертный бой!

      В башне ожидаемо заржали.

      - Ты бы еще ночью пришел, — посоветовал караульный. — Господин барон, когда разбужен, особенно зол.

      «Ну же! Хуже уже и быть не может, что там велено следующим сказать…»

      - Я обвиняю… — Гастон запнулся, сглотнул, продолжил хриплым, чужим голосом, — я обвиняю господина барона в том, что по его вине пропадают люди в городе и окрестных землях!

      - Не слабо! — лениво оценили с надвратной башни.

      - Я утверждаю, — Гастон старался кричать заученные слова, а самому казалось, что он уныло каркает, как больная ворона, — что господином бароном овладел злой дух! Он одержим, и по ночам ходит в город убивать и пожирать невинных людей! Я желаю очистить город от этой скверны!

      К ноге прижалось ободряющее тепло.

      С башни речь Гастона оценили кратким ругательством.

      - А мы, значит, тут добровольно людоеда охраняем? — проворчали нехорошо от ворот.

      Сглотнуть, набрать побольше воздуха. Он уже прыгнул, он летит…

      - Любой охотник знает и подтвердит: зверь не охотится вблизи своего логова! Ваш одержимый господин, подобно зверю, не трогает тех, кто бережет его дом! Но настанет время, его голод усилится, и однажды придет и ваш черед!

      - Так, шутки кончились, — сказал здоровенный мужичина, выступая из темноты ворот.

      Где-то внутри замка зазвучали шаги, торопливый топоток. Мужичина на мосту нарочно медленно вытащил здоровущий широкий меч — даже Гастону было известно, что такими уже не пользуются… Зато в самый раз, чтобы его, Гастона, пополам развалить.