Цветок смерти, или Правдивая история Рас-Альхага, единственного мага, который умел колдовать без головы

- Опомнитесь, ваше высочество! Мне не нужна корона! 

Держать Ариовиста становилось труднее. Ладони мои сделалась скользкими от пота, горели плечи, на которые приходилась тяжесть принца. Он же вместо того чтобы бороться за жизнь, занимался самобичеванием, выбрав для этого крайне неудачное время и место. Подумать только: человек, висевший над пропастью, бредил звездами! Я был уверен, что у Ариовиста помрачился рассудок. 

- Не тешь себя иллюзиями, будто властен что-то решать. Хочешь ты того или нет, корону на тебя наденут.

Черт возьми, да я ничего не понимал в управлении страной! Я легко мог срезать кошелек у зазевавшегося прохожего или проникнуть сквозь запертую дверь. Благодаря Сагитте я худо-бедно научился метать кинжалы и размахивать саблей, но даже последний конюх смыслил в государственных делах больше моего. Я не умел ни читать, ни писать. Считал я ровно до тринадцати, чтобы пересчитывать количество монет. Политика была для меня тайной за семью печатями. Смешно – на вора надевают петлю, а не корону.

Все это я принялся выкладывать Ариовисту в надежде потянуть время. Но принц разгадал мое намерение. Он воспользовался мною, чтобы облегчить душу, дальше я стал ему не нужен. Краем глаза я видел, как к нам спешат Браго и Драко. Увы, принц видел их тоже. Резкая боль пронзила мою руку – зная к чему готовиться, я сумел бы ее перетерпеть, но разве мог я ожидать, что наследник престола вгонит в мое запястье изукрашенный рубинами и альмандинами кинжал?! 

Когда подоспели воины, принц находился на полпути ко дну пропасти.

- Хочешь, я брошусь следом за ним? – спросил я, не зная, чем ее утешить. В конце концов, это я не удержал наследника престола. 

И тогда она сказала то, что я меньше всего ожидал слышать от нее. От нее, и кого бы то ни было. 

- Я хочу, чтобы ты занял его место. 

- Ты хочешь, чтобы я и дальше выдавал себя за принца? - глупо переспросил я.

- Я хочу, чтобы ты стал королем.

О, Создатель милостивый и милосердный! Она была совершенно серьезна. И она подбивала меня на самый грандиозный блеф в моей жизни. 

Я опешил. Никогда не терявшийся в выборе слов, впервые я не знал, как ответить. Азартную мою половину так и распирало от желания согласиться, и выразить свое согласие громогласно, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Но путешествие изменило меня, и потихоньку я осознавал суть произошедших перемен.