Толкование сновидений

Глава двадцатая, в которой просыпается флейта и отыскивается истина

Беседы с Май Лзы, язвительным духом-предком, что-то переплавили в его душе. И сейчас они действовали как чудодейственный эликсир, пусть и не состояли, подобно снадобьям Хозяев Архива, из тысячи таинственных компонентов.

Позволяли одолеть глубокий, опасный нутряной страх перед собственной беспомощностью, былой и ожидающей. Укрепляли решимость действовать, вызревшую за недели удивительных, ярких и безумных снов. Ведь раз смог Май Лзы — хромой коротышка, убитый еще до своего рождения и научившийся повелевать армией одним движением бровей (усиленным действием волшебного шлема, но не суть важно), — то сможет и новый Мэй Чансу, как бы ничтожно ни оказалось его положение.

Сын могущественной и достославной семьи Линь никогда не считал нужным замечать, как живут простолюдины, и уж тем более не изнурял себя думами, каково приходится беднякам, искалеченным в сражениях или немощным из-за болезни. Он не отказывал таким людям в медной монете, жертвовал храмам, принимавшим на себя заботу о сирых и убогих, был готов прошением и личным участием обязать чиновников выполнить свой долг и позаботиться о них.

«О них».

Это были «те» люди, кто-то другой. Но не он же: юный, талантливый, полный сил и энергии военачальник, племянник императора, надежда семьи… Его будущее было простым и звонким, как готовый к бою меч. Блистающая на солнце сталь, узоры, оставленные молотом мастера и живительным огнем: астрологи предсказывали Линь Шу великие победы, согревающую сердце любовь и верность друзей.

Где это всё?

Теперь он сам — из «тех» людей. Один из сотен и тысяч тех, кого знатные вельможи и родичи Сына Неба видят только с высоты седла или из-за полога украшенных золотом и драгоценным деревом носилок.

Мэй Чансу тянется к жаровенке. Ладони снова озябли. Над огненными чешуйками-угольками колышется нагретый воздух, но стоит чуть отодвинуть руки — пальцы покалывает, как от зимней стужи.

Линь Чэнь не солгал: силы постепенно возвращаются.

Только кашель никак не желает униматься. Старый Хозяин Архива слушал легкие выздоравливающего через костяную трубку и неодобрительно поджимал губы; Молодой Хозяин подарил флейту.