Толкование сновидений

— Измени себя, парень, — говорит Майлз настойчиво и подается вперед: — Линь Шу погиб в битве у Мэйлин, но ты-то — жив! И можешь сделать из себя кого угодно. А созданное тобою — обратить в оружие. Сделай оружием то, что ты одинок. То, что физически слаб. То, что на твоей стороне владельцы уникальной базы знаний. Что тебя никто не знает в лицо… Кстати, у тебя ведь будет нормальное лицо?

— Должно быть… — Сяо Шу делает паузу, добросовестно припоминая: — Я спросил у Линь Чэня, не окажусь ли после всего еще и обезображен, а он рассмеялся и ответил: нет, напротив, уж он-то сделает из меня красавчика.

Но только неузнаваемого.

Ну что ж, просто идеальная стартовая позиция.

— Тогда считай себя… бабочкой. Бывшей гусеницей. Гусеница может сама за себя постоять и цапнет, если надо, — а бабочка — существо нежное, красивое, безобидное. Но у нас есть такая метафора «эффект бабочки» — считается, что одна бабочка может изменить историю. — Не надо только уточнять, что для этих изменений насекомое надо раздавить. — Тебе и с новой внешностью повезло, вот мою горбатую спину и рост ничем не замаскировать.

А ты сможешь подобрать и вид, и выражение лица, и слова так, чтобы они работали на общее впечатление.

— Может ли один человек стать другим? — спрашивает Линь Шу задумчиво. — Может ли слабость быть силой? Это дзенский парадокс, старший брат.

— Может! — с горячностью восклицает Майлз. — Еще как может. Посмотри на меня — полчеловека, верно? Куда уж в военные. И я такой в семнадцать лет, имея в распоряжении только карманные деньги, опыт военных игр, воображение и наглость, просто взял и назвал себя адмиралом.

А уж спустя семь лет — стал им в полной мере. Теперь у меня есть броня по размеру, оружие по руке и несколько тысяч человек, идущих в бой по моему слову. А ведь среди них любой способен мне одним движением руку сломать — даже девушки.

«Я знаю каждого человека и каждый корабль на флоте, я разбираюсь в логистике, технике и военной стратегии, и мои люди радостно рвутся за мною в бой. Если это не точно то, чем занимался в годы расцвета мой прославленный отец, то очень близкое к нему».

— При этом горбатым карликом я, как видишь, быть не перестал. Просто вместо того, чтобы сокрушаться о собственной слабости, я пользуюсь чужими. И я нынче на пике своих способностей… хотя физическое совершенство к ним, увы не относится. — Он подумал и добавил откровенно: — А если бы я не отвлекался на то, что осталось за моей спиной, добрался бы до этой вершины вдвое быстрее.