Толкование сновидений

А если учесть, что этот больной вообще способен говорить связными и даже красивыми предложениями, а не загружен препаратами и не лежит в медицинской коме, то никакая это не Цетаганда, а просто страшная сказка по восточным мотивам. Майлз просто сперва обманулся внешним сходством, повелся на антураж, на все эти узоры на стенах и странные раздвигающееся двери-окна из деревянных реек и прозрачной пергаментной бумаги. Что поделать, в евразийских культурах он не силен.

А вот что он знает превосходно и на собственном опыте — это как чувствует себя перебинтованный человек, отходящий от наркоза.

Свинством было бы о бедолаге не позаботиться, и, раздобыв какую-то соломинку — из настоящей соломы, что характерно, а не пластиковую трубочку; интересно, что этим хотело сказать его подсознание? — и чашку с водой, Майлз поит страждущего, спеленатого что твоя мумия: видны только глаза и рот. Когда, напившись, тот перестает хрипеть и мычать так, будто болен свинкой в тяжелой форме, то и разговор идет на лад.

Именно разговор, не допрос и не сбор разведданных! До такой степени служба в СБ лейтенанта Форкосигана еще не испортила.

— Я Майлз, кстати, — спохватывается он.

— А я Шу из рода Линь, — отвечают ему вежливо. — Кем бы ты ни был, духом-предком ты или лукавым демоном, будь милосерден к недостойному, задержись.

— Я не против. Мама говорит, что посещение больных и заключенных улучшает карму. Но ты в курсе, что снишься мне?

— Так и ты мне тоже. Благословенный сон — в нем тихо, светло и прохладно.

— Какое прохладно, холодно! — Ведь красивые бумажные ставни раздвинуты, а за ними уходит вниз крутой склон и виднеется вдали вершина с внушительной снежной шапкой. — То-то тебя трясет под меховым одеялом.

— Это лихорадка. Так-то молодой господин Линь держит меня в тепле. Говорит, что я сейчас как роса на ветру — дунь, и нет меня, а такого позора их лекарская репутация не вынесет. Но мне постоянно снится холод. Терпеть его не могу.

— Я тоже. Как-то чуть не замерз насмерть…

— И я.

В проклятых снегах Мэйлин.

— А я — в болотах Кайрила. Представляешь, чуть не утонул в поганой ледяной трясине среди вечной мерзлоты!

Сходство душ, не иначе. И кармы. Так что Майлз уточняет:

— Ну, раз мы уж так похожи… как к тебе обращаться по-простому?

— Зови сяо Шу. Это, — крошечная пауза, — для родных и друзей.

Взаимопонимание стремительно крепнет. Ответы и вопросы летают с одной стороны на другую, словно мячик для пинг-понга.