Спасение не-рядового М.

– Подушечки пальцев к стенкам не прижал, да и на улице поздняя весна, значит, дело скорее в ноющих суставах, а не в том, что кровь не доносит до кончиков рук тепло. Ну, это мелочь. Простейшее решение – настоять цветки сирени на очищенной ханьши, и пусть протирает кисти... если что, соврем, что это эликсир для белизны и гладкости кожи". Для человека, чья жизнь буквально зависела от соблюдения лекарских предписаний, Чансу до смешного терпеть не мог всякие целебные снадобья, и добавление к списку каждого нового встречал с несоразмерным недовольством.

– Мы огласим новые списки в канун Праздника Урожая, – напомнил Линь Чэнь. – Тебе пора начинать действовать.

– На принцев Северной Янь, – протянул Чансу задумчиво, – мне с запасом должно хватить четырех месяцев.

– Если так, никто не задаст вопроса, почему в списке ученых талантов Ланъя ты поднимаешься на первое место. Воистину ослепительный своими дарованиями муж, – он усмехнулся: – гений, подобный цилиню...

– Я до сих пор считаю, что это звучит чересчур высокопарно, – вздохнул Мэй Чансу.

– Уж позволь мне самому заняться тем, в чем я разбираюсь – созданием репутации. К тому же, если ты целое семейство драконов намерен заставить сплясать под твою флейту, быть тебе божественным зверем, не меньше.

Чансу молча кивнул. Губы у него порозовели от горячего чая, и вид сейчас он имел обманчиво юный, кроткий и послушный.

Послушный, как же! Более упрямого человека Линь Чэнь не встречал за всю свою жизнь. И то, что к его упрямству прилагалось тихое спокойствие, нечеловеческая предусмотрительность и обольстительная речь, могло обманывать кого угодно, но не Хозяина Архива.

Когда этот цилинь вступит на свою небесную тропу, он пройдет по ней до конца, ясно видя путь перед собою и спланировав заранее каждый свой шаг.

Вот только была одна загвоздка.

Линь Чэнь, конечно же, не был человеком суеверным, не верил в приметы, не читал судьбу по звездам и не толковал пророческие сны у гадальщиков. Человеку, который работает со знанием, не следует даже на ноготь доверять людским предрассудкам.

Но сны Архива – это было дело другое. Люди или прочие существа, приходящие в них, всегда имели собственную волю; события – предназначенный хозяину сна смысл; а результат должен был послужить спящему на благо, если у того хватало ума понять и принять урок. Опытный же Хозяин Архива плавал в этом море сновидений как морской змей Шэнь в пучине, всякий раз выныривая с новой жемчужиной.